– И всё же? Что я должна тебе?

– Допустим, я добрая колдунья, – все-таки ответила ей южанка, после чего печально подняла взгляд. – А за это… За это ты мне отдашь его дивные штучки. Эти, – потянула она себя за мочки и показала на Джо кивком.

– Серьги?

– Понравились они мне.

Если честно, Шестипалая только была рада распрощаться с проклятой Костью Мира. Ей – и всем малефикам – было бы без этих амулетов просто чудесно. Жили бы, не боясь за собственные спины, когда за ними маячат ключники. Но что-то в тоне и в самом характере этой просьбы ей не понравилось, поэтому она поколебалась. Однако помощь уже была оказана, а она, пусть и находилась в сознании довольно долго, всё ещё была слаба. На Джо и вовсе без слез не взглянешь. Они нуждались в шорке с её ароматным горячим варевом, навыками целителя и травами, способными заглушить боль.

– По рукам. Но сначала ты расскажешь мне, как мы сюда попали и что пропустили.

– Конечно, – кивнула южанка.

– И скажешь своё имя.

– А зачем?

– Чтобы я знала, кому возносить хвалу за чудесное спасение, – огрызнулась Чонса. Женщина посмотрела на неё как-то странно, и, подходя, усмехнулась. Присела рядом, подтащила к себе сумку-мешок, извлекла из неё небольшую обитую металлом фляжку и протянула малефике.

–Нанна . Анна – на вашем. – Она поболтала фляжкой. – Выпьем за знакомство?

Если бы Нанна хотела отравить Чонсу, не выхаживала бы её. Поэтому малефика приняла угощение и сделала шумный глоток, обжегший ей горло крепостью напитка. Чонса была искусной выпивохой, но на сей раз не сдержалась и закашлялась.

– И часто ты, – передохнув, вернулась к беседе она, – просто так помогаешь страждущим?

– Век такой, – Анна забрала флягу из её рук и, глотнув, отложила, протянув к огню изящные руки, – что помогать надо. Иначе люди жить коротко и быстро, грустно.

– Целительница, мыслительница и пророчица… Не много ли профессий для шорки?

Анна, конечно, не ответила. Дёрнула плечом, так что Чонса продолжила, обняв колени, рассматривать её. Виски новой знакомой уже тронула седина. Видимо, её жизнь была тяжелой, в этих-то подземельях, и Чонса подумала, что, верно, она обитает в этих пещерах уже не первую неделю. Возможно, не один месяц. И даже такая отшельница знала о происходящем куда как больше неё.

Она возобновила разговор с тихого, но честного вопроса:

– И ты совсем не боишься меня?

Чонса была убеждена – особенно после увиденного – что ключники и проповедники свалят случившееся на малефиков. Их всегда делают виноватыми. Неурожай, мор, молоко у коровы скисло в вымени, град или засуха – виной тому колдовство, и не иначе. Люди боялись их, и ключники рядом были одинаково нужны и для защиты народа от их чар, и для того, чтобы защищать малефиков от толпы.