– Ну и ну. Смотришь на меня волчонком, а разве я сделал что-то плохое?

Джо обвел койки взглядом. Другие тела… Неужели все это были малефики? Он не нашелся с ответом. И это он еще не заглядывал в другую комнату, из которой тянуло запахом смерти и её же гибельным холодом.

– Джо, тебе и твоей девушке нечего бояться. Всё хорошо.

Гвидо накрыл его запястья своими ладонями и успокаивающе пригладил. Ключник нахмурился, захотел отдернуться. «Хорошо»?! Ни черта не было хорошо. Он обманул Джоланта! Обманул Чонсу. И если ключник такое мог простить, ведь Гвидо был ему братом, то малефика была злорадной и мстительной, как кошка. «Девушка», хах, как же.

Джолант не узнавал в бледном типе с этой мерзкой ямочкой любознательного мальчишку из своего прошлого.

Он вообще не знал его, своего брата.

– Не называй её так. Это неправда. Я обязан ей жизнью, и то, что ты сделал…

Она теперь в ярости. Никогда больше не поверит ему. Это точно. Его рука с зажатым оружием опала, как надломившееся крыло.

– Говори. Объясни все, или мы уходим.

Гвидо предложил ключнику сесть. Заметив, что Джо никак не отводит глаз от мертвеца в одной с ними комнате, накинул на мальчишку серый полог и опустился напротив. Руки у него были беспокойные: он сцепил ладони, затем начал крутить большие пальцы один вокруг другого. И заговорил не сразу, помолчал, покусал узкую белую губу. Дернулся, когда Джо пристукнул рукоятью кинжала по столу.

– Хорошо. Хорошо. Если коротко. Ты наверняка хочешь коротко? Ты с самого детства был нетерпелив…

Медик не ошибался. Джо сжал челюсти до желваков и подался вперед, готовый вдарить своему брату в лицо. Тот будто и не заметил – или же совсем не боялся.

– Я пытаюсь найти лекарство от этой чумы. Мы считаем, панацея таится в способностях малефиков. Кроме того… Боюсь, у нас нет других инструментов.

Чуму? Мы? Инструментов? Это он про них с Чонсой? Или про малефиков?

– Она не инструмент, Гвидо! – отрезал Джо. Гвидо сморгнул удивление и мягко рассмеялся, и похлопал Джо по руке, потянувшись через стол. Смелый жест. Колючка сжал зубы и убрал ладони на колени. Он не любил прикосновения незнакомцев.

– Конечно, братишка. Именно поэтому ей ничего не угрожает. Ты дал мне понять, что Чонса… особенная. Такая сильная! Ей уготована высшая цель.

Взгляд притянули инструменты на столе. Высшая цель? Он уже догадался о судьбе младенца. Кажется, удивительного малыша ждала участь страшнее, чем в малефикорумах Бринмора.

Плохо. Плохо дело. Джолант хотел спастись, поверил мягкому голосу здоровяка-Самсона и его добрым намерениям. Наверно, хотел увидеть Сантацио. Хотел увидеть Гвидо. Но ему и в голову не пришло, что он мог заниматься таким. Тело человека было священным. Копаться в нем, как в какой-то тыкве, выбирая внутренности – это святотатство. За одно это Гвидо в Бринморе могли посадить в тюрьму. Не говоря уже о том, что его брат вряд ли мог официально заниматься медициной, он был слишком молод. Обычный школяр, возомнивший себя богом.