— Вы были там, энсиак? — спросила Эрин. — Меня на Пацифиде не было почти четыре века, так что я вернулась, когда Александр уже стал императором.

— Повторюсь — я слишком стар, — усмехнулся фейри. — И пусть падение Второй Империи я и не застал, но если для людей Тёмные века и восхождение Корнелиев это уже история, то для меня — далёкая, но всё же оставшаяся в памяти молодость. Впрочем, как и для вас, Ваше Святейшество.

— Что вы в своей войне, что мы в Тёмные века дошли до края, — буркнул Садарх, не отрывая взгляда от планшета. — И даже шагнули вперёд. По всем законам войны и логики победа была невозможна… Но мы победили.

— Что ж, это в людской природе — делать невозможное, — усмехнулся Велисарий. — Кто бы мог помыслить, что Ночные царства рухнут всего лишь под натиском одного легиона?

— Ночные царства были колоссом на глиняных ногах, — фыркнула Эрин. — Умение воевать усохло до любви к убийствам, а хитрость и прагматичность сменились спесью и гордыней. Им не хватало внешнего врага, вот они и размякли.

— Не думаешь, что нас может ждать то же самое? — поинтересовалась Афина.

— Нас? — апостол широко улыбнулась. — Ни в коем случае! Ближайшие столетия обещают быть трудными, но скучать уж точно не придётся — впереди интересные времена! Ваше Высочество, вы же не против собственными глазами увидеть не только другой мир, но и как гражданин Нового Рима поднимется в космос, как и граждане Федерации?

— Совершенно не против, — улыбнулась принцесса. — И даже сама не против туда отправиться.

— У наших восточных народов есть такое проклятие: «чтобы ты жил в эпоху перемен», — буркнул Вяземский. — Так что я бы всё-таки предпочёл времена поспокойнее.

— Не ворчи. Где твой дух первооткрывателя? Кто неполным десятком нёсся по чужим землям, сбивая с небес драконов и скашивая тысячи врагов пулемётными очередями, м?

— Мне иногда кажется, что это и правда было или очень-очень давно, или вовсе не со мной… — признался майор.

— Это нормально, — скупо улыбнулся Садарх. — Слышал, что вы теперь легат? А легаты быстро теряют былой задор.

— Да, его обычно погребает под собой бюрократическая рутина, — усмехнулся Велисарий.

— А разве у Светлых это есть? — поинтересовалась Афина.

— Бюрократия, моя принцесса — зло, что раскинулось на множество миров и народов, — оказалось, что утончённый и всегда вежливый эльф умеет ухмыляться. — Увы, вместе с римской культурой мой народ перенял и то, что перенимать бы не следовало…

Всё когда-либо кончается, и спустя почти восемь часов полёта, самолёт пошёл на снижение над Москвой.