Я закрыл глаза, слушая, как из меня вытекает жизнь, и приготовился умирать. Ну, или заканчивать существование, как было принято говорить среди Вратарей. И только я собрался с мыслями, настроился, как услышал голос Ворчуна.

– Где Керрикон?

Нет, все-таки существуют особи (и это я сейчас не про иномирцев), которые могут испортить абсолютно любой момент. От рождения сына до похорон любимой морской свинки. Я открыл глаза и увидел перед собой Братьев. Не всех, они еще продолжали прибывать. Ага, значит отход произошел успешно. Поискал глазами отступников – хвала Создателю, и Балор, и Рунд, Свет живы. Только стояли они, впрочем, как и остальные Вратари, поодаль от Старших Братьев. Ясно – субординация и все такое.

– В другой Вселенной. У существа, которого иномирцы называют Главным.

Ворчун и раньше не отличался сдержанностью характера, а теперь топнул ногой и выругался. Я даже его в чем-то понимаю. В целом нашу вылазку нельзя назвать успешной. В какой-то момент все покатилось под откос. Хотя, если так подумать, то одной из своих хотелок Ворчун добился. Седьмой умер. Прошу прощения, забегаю вперед, умирал. Вот и Старший наконец заметил, что я не просто прилег позагорать в этот чудесный день.

– Что с тобой?

– Керрикон, – понял Арей.

Он без лишних слов стянул с меня нагрудный доспех. Оставалось радоваться, что в этой Вселенной я вновь не чувствовал боли, поэтому отнесся к происходящему безучастно. Арей осмотрел рану и покачал головой. А вот на Ворчуна подобная картина особого впечатления не произвела.

– А где Грам?

Я сунулся в инвентарь, чтобы презренно швырнуть меч Вратарей старшему под ноги и замешкался. Его не было. Так, стоять. Я точно помню, что убрал Грам и достал интурный меч. Вот последний я благополучно выронил на чужбине. Думаю, иномирцы огородили это место и водят теперь туда экскурсии. Но не суть. Клинок Создателя должен был оставаться у меня. Должен был, но не остался.

– Выронил в суматохе.

– Как его можно было выронить?!

Я и сам недоумевал. Но Грам пропал, а я что теперь с этим сделаю? Не говорить же Ворчуну, что не знаю, где этот проклятый меч. У него, бедняги, от неопределенности матрица поедет.

– Брат, не сейчас, – подошел к нему Добряк. – Видишь, что с ним.

Невооруженным глазом было заметно, что Ворчун боролся с собой. Но все же он выдавил:

– Жаль, Седьмой, что все так произошло.

Ой, сейчас расплачусь. Но жест я оценил. Вот только Арей не дал полностью насладиться моментом. Тем самым, когда Ворчун впервые решил мне посочувствовать.

– Выход есть, – негромко произнес бывший Агонетет.