— Хорошие стихи. Очень атмосферно получилось.

— Тебе правда нравятся? — она улыбнулась такой искренней и счастливой улыбкой, что ему сделалось как-то неловко. — Это мои последние. Только что написала. А что тебе больше всего понравилось?

— Я даже не знаю… — Егор неуверенно пытался найти выход из этой непростой ситуации. — Я в стихах, вообще-то, не разбираюсь… Рифмы очень хорошие… И эпитеты у тебя неплохие…

Он попробовал вспомнить ещё что-то, но тут Юля разразилась таким гомерическим хохотом, что Егор сразу догадался — его опять развели.

— А… О… Ну, я с тебя… Не могу… Ты бы себя видел! Жаль, что камеры нет — ты бы покорил интернет…

— Да ну тебя. Я тут аж вспотел, чтоб тебя ненароком не обидеть, а ты ржёшь, аки конь. Это ты что, так прям с ходу придумал?

— Ага. Ну ты повеселил старика. Реально заснять бы тебя. Такое лицо было — это непередаваемо.

— Да ладно тебе. Прочти лучше настоящие. Если ты эти на ходу сочинил, должны быть неплохие…

— Потом как-нибудь. Занят сейчас.

— Так, а что тогда пишешь? — заинтересовался Егор.

— Да понимаешь, немцы нас всю войну опережали по производству пороха. Они дигликолевые пороха в основном использовали, а наши почему-то эту технологию в своё время у них так и не купили. Потом уже к середине войны смогли наладить нормальное производство порохов баллиститного типа для миномётов, а активно-реактивные снаряды только году к пятидесятому изобрели, да и то для флота. А для сухопутной дивизионной пушки сто пятьдесят два миллиметра вообще к семидесятому. А там делов-то по большому — в корпус обычного снаряда ракетный движок твердотопливный вставить. Если удастся сейчас решить проблему твёрдых порохов, то это будет очень даже неплохо. Вот пишу вождю всех времён и народов, чтоб подумал. А за репрессированных ты уже сам попросишь.

— Издеваешься?

— Отнюдь. Тут-то как раз через край хватили, — Юля взяла в руки карандаш, перевернула исписанный красивым почерком листок и буркнула в его сторону. — Ладно, фраерок, петляй отсель, пока при памяти, а я ещё покумекаю…

Из двух десятков босяков, выделенных Поляком, Юля сразу забраковала троих, заявив, что с наркоманами дел не имеет, а после небольшого кросса ещё пятерых. Правда, после короткого, но оживлённого диалога с Поляком двоих всё же вернула. Оставшихся погрузили в полуторку и повезли за город, где обустроили небольшой палаточный городок. Поляк покрутился там недолго с умным видом и отбыл обратно на той же полуторке. Они провозились до позднего вечера, а первая же ночь преподнесла весьма неприятный сюрприз.