Я чуть ослабил ремни, легонько ткнул каблуками сапог и о чудо — «лошадка» мотнула головой и пошла быстрее. Теперь уже Рис пришлось догонять. Но и девушка не отставала. Наездницей она была более опытной, поэтому довольно скоро стала отрываться. Однако и я сдаваться не собирался.
В этой поразительной, сумасшедшей гонке, полной адреналина и бесшабашной детской радости прошло полчаса. Только тогда Рис стала натягивать ремни на себя, и я вторил ей. Ранее мы проскочили очередной город и теперь оказались в пустынной местности. Разве что несколько ослепительно белых построек с крышами цвета киновари, на одной из которых крест у самой воды, да внушительный старый маяк в стороне.
— Церковь, — остановилась Рис, указывая на здание с крестом, — у Оракула изощренное чувство юмора, поселиться около нее. Сам он живет на маяке. Точнее жил, пока сюда не прилетели гарпии.
Только теперь я заметил, что множество чаек возле высокого шпиля и не птицы вовсе. Слишком крупны и… похожи на людей.
— А где сам Оракул?
— Где-то здесь, — расстегнула ремни Рис и спешилась. Я поспешил последовать ее примеру. Пусть не так быстро, но у меня получилось, — привяжем зевов и поищем его.
— Похоже, не надо будет даже искать, — указал я на худую, почти мальчишескую фигурку, появившуюся у одной из дверей.
Проницательность не ошиблась — Оракул. Тем интереснее была реакция Рис, которая повернулась и с тревогой поведала мне.
— Это не Оракул.
— Тогда кто же? — отдал я ей поводья, вытащил нож и направился к испуганному пареньку.
Глава 19
При первой встрече люди часто надевают маски, чтобы казаться лучше, чем они есть на самом деле. Мужчины лукавят о любви к шопингу, концертам Димы Билана и походам в ночные клубы. Женщины частенько твердят, как мантру: «кinder, кьсhe, кirche», хотя украдкой говорят: «А вот у Маши ее Сережа…». Это потом, некоторое время спустя, все встает на круги своя. Но вот первая встреча есть первая встреча.
Поэтому я искренне удивился Оракулу. Тот скорчился, вжался в стену и никаким образом на хотел походить на могущественное существо. Худой, жилистый, сутулый, с мозолистыми натруженными руками и загорелой до бронзовой красноты кожей. Тем более, Рис как ошпаренная продолжала твердить, что это не он. А кто, спрашивается? Не могла же Проницательность обмануть.
— Чего он лопочет? — повернулся я к спутнице. Греческий не входил в список самых распространенных языков, потому для моей Лингвистики оставался неподвластным.
— Что не виноват. Все произошло само собой. Что-то про книги, свитки, потом прилетели эти твари. Погоди.