Я вновь остановил ее жестом.

— А расскажи, мой дорогой, о прошлом хозяине.

— Что о нем рассказывать, человек. Две руки, две ноги, — буркнул он.

— Ничего Лапа тебе не ответит, — снова встряла Рис, — потому что Марк козел. Был. При мне, по крайней мере. При чужих про прошлых хозяев домовые плохого говорить не будут. А я, как ни верти, чужая.

— Да? — удивился я.

— Дарья Михайловна женщина ладная, — кивнул домовой, — ежели вы вдруг пожениться захотите, да ребятишек народить, только рад буду. Лучшего выбора и не найти…

Меня это немного покоробило. Не то, что Лапоть уже сосватал, даже разрешения не спросив, а то, что Рис у него ладная женщина. А вот про Юльку, которую тоже видел, слова не сказал. И ведь спрашивал, как она ему. Тогда как-то отбрехался черт.

— Слушай, Лапоть — дошло до меня, — ты говорил, что прошлый хозяин тебя прогнал. А тут вдруг выясняется, что он умер. Показания как-то не сходятся.

— Ну не совсем прогнал, скорее оставил, — совсем смутился домовой.

Рис же не вытерпела и засмеялась.

— Лап, извини, но он все равно узнает. В общем, Сереж, твой домовой сделал неоценимую услугу для всего города. А может и пары окрестных миров. Убил Лапоть своего прошлого хозяина.

Вот эта новость меня потрясла. Когда начинаешь встречаться с девушкой, подразумеваешь, что у нее были мужчины. Другое дело, если выясняется, что та трижды вдова и ты у нее четвертый. Конечно, метафора так себе для наших отношений с домовым, он ведь вроде мой… нет, не слуга, подчиненный что ли? Тоже не то. В общем, я, принимая его на постой, искренне полагал, что Лапоть не сможет причинить мне вреда. А вон оно что выясняется.

Домовой меж тем совсем расстроился. Он стоял, понуро опустив голову и ронял крупные слезы на линолеум. И, судя по нарастающим всхлипываниями, плач Ярославны только набирал силу. Рис поднялась со стула, обняла домового и стала его утешать.

— Лап, ну ты же не виноват. Просто стечение обстоятельств.

— Ну я… же… получается…

— Ничего не получается.

Я встал и вышел в зал. Да уж, что и говорить. Сумасшедшие встречаются везде, но только в психиатрической клинике это бросается в глаза. А с каждым новым днем мой дом становился все больше похож на психушку. Набрал Юлю. Та ответила, что освободится вечером, скучает, хочет увидеться и вообще у нее для имеется серьезный разговор. За этим меня и застала Рис.

— Ладно, до скорого, — я повесил трубку и вопросительно качнул головой.

— Успокоился он вроде. Готовить сейчас будет. Нам бы лучше уйти, да и пора, кстати.

Меня уговаривать не пришлось. Плачущие девушки — явление не самое приятное, а уж ревущие домовые — тем более. Быстро накинул плащ и обулся. Подумал долю секунды и все же крикнул.