Добивать людей Дер Саадета не было большого смысла. Скорее наоборот, это могло сыграть с нами плохую шутку — «я» силен, пока находился в состоянии метаморфозы. Но две минуты — слишком короткий срок, чтобы успеть всех уничтожить и спокойно уйти. Признаться, мне бы очень хотелось стряхнуть с себя пыль, в которую бы превратился Дер Саадет. Но это будет не сегодня.

Высокие ворота из железных прутьев гнулись в руках Шивы подобно алюминиевым ложкам. Несколько секунд и путь на свободу, в наркоманские трущобы, был открыт. С десяток особей, бывших когда-то Ищущими, сейчас наблюдали за нашим бегством. Не сказать, что с ярым любопытством, но с определенной степенью заинтересованности.

— Не дайте ему уйти! Не дайте!

Сад наполнился криком Дер Саадета, однако стражники не торопились преследовать меня. На нескольких неуверенных шагах все закончилось. Шива спокойно выбрался за ворота и побежал по одной из узеньких улочек, расталкивая и опрокидывая наркоманов, словно мешки с ветошью. На ходу «я» попытался несколько раз взмахнуть крыльями, но из-за малого навыка полета, чуть не сделал сальто, потеряв равновесие. Ну и черт с ним. Можно и ножками, в смысле копытами. Главное совсем другое. «Темный» вырвался! Смог!

На очередном шаге «я» споткнулся и чуть не растянулся на мостовой. «Темный» зарычал, словно загнанный зверь, которого охотники ради потехи дразнят рогатинами. Он посмотрел на человеческие руки, висящий лохмотьями плащ, почти не слушающуюся ногу и взмолился.

— Я… Я больше… не могу.

Я понял одну простую вещь. Сейчас мы были больше, чем союзники. Нам угрожала не неведомая угроза, а самая настоящая смерть, что виднелась на горизонте. Мы теперь были не соперники, что пытаются перетянуть одеяло на себя.

— Понял, Хьюстон. Беру управление на себя.

Однако вся моя шутливость пропала сразу, как вернулась чувствительность. Тело будто бросили в работающий комбайн, а потом собрали на скорую руку. Я давно заметил, что «я» довольно наплевательски относится к физической оболочке. Если так и будет продолжаться, то тридцатилетие придется праздновать в крематории.

— Ну извини. В следующий раз буду предельно аккуратен, — сказал голос, — хочешь, на педикюр тебя свожу?

— Себя своди. В смысле, да пошел ты.

Я поднялся на ноги и оглянулся. Мое превращение обратно, в простого полукровку в оборванном плаще, приободрило стражников. Они столпились у развороченных ворот, пытаясь выбраться наружу. Мне пришлось быстро осматриваться.

Как назло, улица была необычайно длинная и относительно прямая. Ну блин, тоже мне, проспект Ленина. Однако я увидел едва заметный проулок недалеко от меня. И бежать попросту больше некуда. Это мой единственный шанс.