— Ну а что значит — «везти нельзя»? Что тогда — так оставим, что ли? — Артемьев одновременно махнул рукой, отправляя солдат с носилками вперёд.

— Портал откроем в госпиталь какой-нибудь и затолкаем их туда, — объяснил я уже на ходу.

— О — портал! А почему ты не хочешь сразу большой открыть, чтоб уйти всей ордой куда-нибудь? — оживился генерал.

— Ага — большой! Огромадный! — борзо огрызнулся я. — Я так-то сегодня полдня отработал уже на тестах! Ресурс-то у меня не бесконечный. Открою большой — и что, потом меня тоже на носилках таскать будете?

И ничего. Молчат оба, сопят сосредоточенно на ходу. Вот и ладушки.

* * *

Слава богу, Алина очнулась сама, еще даже до того, как мы добрались на место. Она, естественно, сразу же рванулась Либановское состояние проверять, и генералу стоило немалого труда уговорить её подождать пять минут. Пять минут… Я почему-то очень резко ощутил и усталость, навалившуюся на плечи, и насквозь мокрые ноги, тысячей иголок закололо намёрзшееся лицо…

Но добрались даже чуть быстрее, Ивлев не ошибся, как ни странно.

Вокруг, понятное дело, тут же образовался натуральный базар, пришлось рявкнуть. В двух словах обрисовав положение, нарезав задачи и разогнав народ, я, совершенно обессиленный, завалился на наш любимый мешок. Через пять минут я уже был переодет в сухое — одежду в два «прыжка» притащил Георгий, и возлежал на мягком буквально по-царски, одной рукой обнимая Рыжую, журчащую мне на ухо про то, как ей было страшно, прихлёбывая чай и поглядывая на профессора, который что-то деловито втирал Алексею. А пугали-то, пугали… Никакой конфронтации не наблюдаю, всё вполне себе конструктивно — на первый взгляд.

Наши силовики собрались кучкой возле дверей ангара и о чём-то оживлённо переговаривались, периодически гоняя куда-то посыльных. Несколько человек во главе с Алиной суетились вокруг Либанова, которому устроили шикарную лежанку недалеко от меня — я даже позавидовал чуть-чуть, мой мешок выглядит явно попроще. Впрочем — болезному можно: парню не только от души стукнули по голове и вкатили какую-то злобную химию, он ещё и умудрился где-то вывихнуть ногу, и потому его несчастный вид вызывал желание только посочувствовать. А ещё — лёгкую тень вины: я помню, какой была моя первая мысль…

Группа во главе с Алексеем и Одинцевым аккуратно, стараясь не отсвечивать, шажок за шажком приблизилась к Либановскому ложу, настолько, что он сумел что-то расслышать, и, конечно же, в обсуждение немедленно включился, не обращая внимания на возмущённые возгласы Алины. Некоторое время они переругивались, но потом, видимо, нашли какой-то компромисс — даже Лёха с профессором подошли вплотную к лежанке, а врачица сидела с другой стороны и только зыркала на них недовольно. Вот и замечательно, тишь да гладь, и мир во всём мире…