Глава 21 Да и на небе тучи
Развалившись на кровати у себя в боксе после утренних процедур, я лениво размышлял: не поспать ли ещё? Уж больно рано эти чёртовы медики встают. Ладно бы только сами — они и пациентов поднимают! В 9 утра. Спать глупо — даже на улице светло уже, а штор у меня в блоке нет. Почитать? А может — прогуляться, подышать, завернуть к своим… если они проснулись — их-то никто на анализы с утра не тащит. Везет же некоторым, блин!
Давно у меня не было такого, что делать нечего, бежать никуда не надо, никакой спешки, гонки и нервов. Буквально отпуск!
Только вот думал я слишком долго, и решение приняли за меня: не прошло и десяти минут неги, как отпуск кончился, сглазил, сам себя. С поста принесли трубку — Потапченко, настоятельно предлагает встретиться, прямо сейчас. Особенно меня восхитила мельком брошенная фраза: «Заодно и с новым директором пообщаешься!». Норм, чо. «Заодно». С новым директором — заодно… Круто у нас там все завернулось, сердцем чую!
И, похоже, почуял не только я: обычно весьма стервозные медсёстры вели себя непривычно тихо. Ни одного упрека, ни одной нотации, никаких задержек! Быстро-быстро всё мне сделали, вытащили катетер, заклеили-замотали, принесли уличную одежду — да у них даже на лицах одинаково-виноватое выражение как примёрзло! Никогда такого здесь не видел.
Впрочем, это я уже в теорию заговоров ударился, наверное — им-то откуда знать?
Несмотря на предупреждение, я всё-таки до конца не верил, что свеженазначенному начальству меня представят именно что «заодно»! Если быть совсем точным, Потапченко буквально вихрем заскочил в кабинет, не обращая внимания на секретаршу, прямо в дверях провозгласил: «А вот наш новый директор!» — и приглашающе дёрнул меня за рукав. Я только порог переступил — а навстречу уже выдвигается, протягивая руку, новый-старый босс, Анатолий Андреевич. Прямо там, под дверью, на ногах сказали друг другу по паре дежурных фраз — и хватит, Потапченко потащил выше, на свой этаж.
Там-то я и понял, зачем меня сюда вообще вызвали.
Вот уж точно не для того, чтоб с директором Института поздороваться.
* * *
Я насторожился, когда Потапченко в свой собственный кабинет даже не стал заходить. Просто открыл дверь, приглашающе махнул внутрь, не отпуская ручки, а после того, как я вошёл, закрыл. С другой стороны. Сначала-то я дёрнулся назад, но резкий вопрос «это что за шутки⁈» самопроизвольно примёрз к губам, и я заворожённо уставился на человека, свободно устроившегося за столом хозяина кабинета.
Человек был… был. И это всё! Вот смотришь — всё вроде хорошо, и лицо как лицо, и фигура вполне обычная, но зафиксировать внешность не удаётся! Я несколько раз пробовал отвести взгляд, пытаясь мысленно назвать хотя бы цвет волос, но никакого результата не добился. Пусто в голове, и всё тут! И вообще, даже когда смотришь в упор, кажется, что картинка слегка плывёт, перемещается вдоль стола, как будто фигурки в тире. «Да уж, тир — это идея, ружьецо мне, чувствую, не помешало бы. С картечью, чтоб наверняка!» — мелькнуло в голове. И следующая мысль: чёрт, а мне, пожалуй, здорово жаль, что Артемьева тут больше нет. Сейчас он точно был бы к месту! Ну, или хотя бы Скип. С вот тем пулемётом, который в Америке остался, надеюсь, здесь ему новый выдали.