Ворота, две бытовки охраны, одна раскурочена. Справа стена забора повалена. На пустом месте перед ангаром валяются нападавшие, дальше — Алексей и Одинцев, с одурелыми лицами, растерянно хлопают себя по плечам, по бёдрам, по бокам, одежда на обоих дымится. Рядом солдатик голыми руками сгребает с земли снег и закидывает им какой-то чадящий прибор. Из дверей ангара тоже идёт дым, белый, много. Кашляя, оттуда выскакивают военные, вот вроде мелькнул генерал…

Обзор окрестностей прервал несильный удар кулачком в грудь. Рыжая. Господи, как же я тебя люблю!

Грубо схватив её за голову, я впился в мягкие губы лютым поцелуем.

Миру — ждать.

* * *

Вот мне интересно — как согласуются все эти толпы, наводнившие наш вроде бы секретный объект, с режимом безопасности? Артемьев что — вообще мышей не ловит? Ну ладно — вояки, понятно, почему их тут такая толпа, это, наверное, долгожданное подкрепление наконец-то до нас добралось. Но вон там я вроде и гражданских вижу целыми группами! Это что — любопытствующие жители подтянулись, что ли?

У нас тут, вообще-то, аппаратура ценная прямо на улице! Да и Либанов неходячий — как бы не затоптали…

Я поднял голову, уцепился глазами за давешнего солдатика.

— Слышь, воин! У тебя же рация тут ещё? Наколдуй-ка мне сюда подполковника Артемьева!

Но никого вызвать пацан не успел — подпол вынырнул из толпы, как по мановению волшебной палочки. Ещё и с Ивлевым.

— Ну ты даёшь!

— Не дохрена ли тут народу⁈ — мы с Артемьевым высказались одновременно, хоть и в разной тональности.

Он не сразу сообразил, что я сказал, но тут же остановился, заозирался, и ему тут же подсыпал угольков Ивлев:

— Да уж, подполковник, сдаётся мне, сейчас это воинство доломает всё, что японцам не поддалось.

Как бы в подтверждение его слов, от ангара донёсся возмущённый вопль Либанова. Артемьев чертыхнулся и резко рванул обратно, судорожно дёргая застрявшую рацию.

— Ну, и как вы тут? — провожая подпола взглядом, осведомился Ивлев.

— Хорошо. У нас всё хорошо, — ответила ему Рыжая.

Потом я немного потерялся. Помню только, как Артемьев с рыком выгонял пехоту за периметр, расталкивал аж пять БТРов по позициям вокруг ангара, как подъехавшие пожарные суетились туда-сюда со своими шлангами… Зальют же нам там всё! Кто-то принёс одеяло и накрыл нас с Линой — стало прям совсем хорошо, тепло.

Вообще-то, думаю, это просто у меня в голове время растянулось, а по факту вряд ли вся эта суматоха продлилась более пары десятков минут.

В поле зрения вплыли две тёмные фигуры, приближаются, против света не разберу, кто именно. Сморгнул — Алексей и профессор. Красавцы, ничего не скажешь — ободранные, одежда подпалена, у профессора и вовсе лицо сажей вымазано. Но улыбаются оба! А что — имеют право: здорово они нам помогли сегодня. И наверняка профессор тоже руку приложил — он ведь вроде первым про помехи заговорил? Или не он? Уж и не помню. А — неважно: