— Ну, вообще-то, нет, я пошутил. Я думаю, вы уже, наверное, слышали, я сделал вашей дочери предложение, и она согласилась.

— Да? — как-то глупо переспросил Нащокин.

Кажется, в его сценарии моя речь предполагалась совсем другой.

— Да, Евгений Максимович. Я хочу вступить с вашей дочерью в брачный союз и, испытывая к вам глубочайшее уважение, прошу вашего согласия.

Нащокин протянул что-то невнятное, как будто моя просьба была для него полной неожиданностью.

— Нащокин, соглашайся, — крикнул кто-то из толпы, и зал взорвался.

— Ну что же, — повысил голос депутат, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Признаться, я ожидал чего-то подобного.

Он обвёл присутствующих взглядом, проверяя, оценили ли его шутку.

— Правда, я думал, — продолжил он, — что всё произойдёт более традиционно. Но раз уж всем всё и так давно известно… что сказать… Считаю, раз уж всем всё давно известно… Признаться, я уж и сам догадался, о чём пойдёт речь.

Он вдруг потерял нить и стал выглядеть жалко и совершенно никчемно, но через пару мгновений включил волю и заставил взять себя в руки.

— К тому же Сергея я знаю как человека порядочного и целеустремлённого. В общем, я не вижу никаких формальных причин для отказа. Поэтому, тщательно всё взвесив и обсудив со своей супругой, я говорю решительное…

Евгений Максимович замолчал, создавая видимость интриги, и, наконец, в духе циркового выступления, как прирождённый шпрехшталмейстер, прокричал:

— Да-а-а!

— Еб * ть, — тихонько выругался Ширяй. — Она сказала «да».

В его взгляде и в словах было столько презрения к зятю, что, вероятно, это заметили абсолютно все.

— Давай! — воскликнул дед. — Где? Анжелика, где ты?

Моя невеста бросилась ко мне на шею. И мы подарили зрителям, фотографам и видеографам красивый и немного сексуализированный, явно не слишком целомудренный поцелуй.

Заиграла музыка, зашумела толпа, полилось шампанское, начали стрелять пробки. И под какую-то дурацкую мелодию вышел чувачок, как некогда в игре «Что? Где? Когда?», но только не с чёрным ящиком, а с какой-то дурацкой подушкой, на которой лежала бирюзовая коробочка, раскрытая как жемчужная раковина. И в мякоти её бархатного зева сияло кольцо с чудесным бриллиантом размером с конскую голову.

Бриллиант организовал дедуля, сказав, что вычтет его стоимость из моей первой зарплаты, намекнув таким образом на её внушительный размер.

В общем, она сказала «да».

После этого были убраны ширмы, перекрывавшие доступ к полному яств буфету, и гости, перебивавшиеся до этого одними лишь канапе, ринулись к столам, ломившимся от деликатесной жратвы. Звонили колокола, гремели электрогитары, ухали барабаны и завывали вокалисты, некоторые из которых ассоциировались у меня с центральным телевидением. Вечеринка получила старт, и туса понеслась.