Со стороны могло показаться, что он осыпает меня поздравлениями и наилучшими пожеланиями. Однако смысл того, что он говорил, не имел никакого отношения к существу и причинам сегодняшней вечеринки.

— Не подавай виду, — улыбаясь, повторил он. — Сегодня чудесный день, за который мы должны благодарить судьбу. Такой подходящий момент. Согласись, другого такого может и не выпасть в ближайшее время. Не ждать же нам свадьбы, в конце концов. Когда она, кстати? Улучи момент и брось эту маленькую таблеточку в бокал Ширяя.

— Вы прикалываетесь? — с такой же тёплой, как и у него, улыбкой ответил я. — Давид Георгиевич, что с вами? Вы хотите, чтобы я думал, что наш союз закончится сразу после последних конвульсий Глеба Витальевича?

— Что ты несёшь? — улыбаясь, говорил он.

— А зачем вы пытаетесь так откровенно скормить меня ширяевским псам? Боюсь, такой союз мне не подходит.

— Не нагнетай, — лучезарно улыбаясь, проговорил он. — Какого хрена ты несёшь, Серёжа?

— Не заставляйте меня думать, что вы действуете настолько легкомысленно, что даже не считаетесь с тем, что я могу спалиться. Причём, на раз-два. Меня поймают и схватят за руку. Либо, если всё пройдёт гладко, я окажусь под подозрением одним из первых.

— Не нагнетай, не нагнетай, — продолжал твердить он.

Но ситуация меня напрягала. Разумеется, травить Ширяя я не собирался, но тревожило меня не это. Я не мог понять причину таких действий со стороны Давида. Почему, ёлки-палки, он делал это? Похоже, он не заглотил наживку с Усами. Или заглотил и сплюнул. Если это было так, то после устранения Ширяя я ему был уже не нужен, и он просто хотел слить меня как можно скорее. Что-то в этом не билось, не стыковалось и было явной хренью.

— При всём уважении, Давид Георгиевич, — сказал я, — как хотите, но травить его в день своей помолвки практически на глазах у всех, будучи постоянно рядом с ним? Без плана, без подготовки. Нет, я не буду.

По моим соображениям, он должен был пойти на попятную. Ведь я был ему нужен. И если бы он сейчас перегнул палку, что бы мне мешало как бы переметнуться к Ширяю и сдать Давида со всеми потрохами? Вот же хитрожопый… Что он там придумал…

— Мне бы очень хотелось, — снова улыбнувшись, сказал Давид, — побывать на твоей золотой свадьбе, увидеть всё то, чего ты добьёшься в жизни, посмотреть на то, какой станет прекрасной и огромной твоя семья.

Я прищурился, но сразу сообразил, почему он вдруг заговорил о моей семье. Подошёл Ширяй.

— Ты ему уже тут понажелал с три короба, похоже, — усмехнулся он, останавливаясь рядом.

— Так радость такая, Глеб Витальевич, — ответил Давид и медленно моргнул, будто зловещий змей.