И хуже, если думает, что какие-то чувства еще испытываю к Саше, хотя давно уже испытываю только жалость.
И в том моем состоянии было проще уйти с дочерью, оставив ему все его.
- До завтра.
Огибаю другие машины и выхожу к ним.
Саша подхватывает Настю на руки.
- Аккуратно с ребенком.
- Папа, почему от тебя невкусно пахнет?
- Лучше ты мне скажи, Настен, с кем это мама ездит так поздно.
- Это не твое дело.
- С дядей Женей.
Отвечаем с ней одновременно.
Черт.
- Ах, с дядей Женей. А кто у нас дядя Женя?
- Зачем ты приехал, Саш?
- С дочкой увидеться, - смотрит на меня стеклянным взглядом.
- Отпусти ребенка, а то уронишь.
- Нет… моя принцесска, - прижимает к себе сильнее.
- Папа, а почему ты такой колючий? - гладит его ладошкой по щеке.
А он не колючий, он заросший. Будто не брился несколько дней.
- Увидел дочь? - подхожу к нему, - отпусти ее.
- Дай подержать, а? Она не только твоя.
- Ты уронишь ее.
Крепко держит, и она соскучилась, видно. Остается только ее страховать, чтобы не упала.
- Зачем ты приехал?
- Настюш, поговорить надо.
- Я устала, и не хочу с тобой ни о чем говорить.
- От кого устала? Кто тебя там привез, а?
- Тр* * *ль?
- Ты что говоришь при ребенке? - забираю Настю у него из рук силой. - Все, свидание с дочерью окончено!
- Я буду решать, что окончено, что нет! - преграждает мне дорогу в подъезд. - Кто у нас дядя Женя? Ты, подстилка эмигрантская!
- Прекрати так говорить перед ребенком, - пытаюсь пройти в подъезд, но он не пускает.
- Тебя буду спрашивать, что ли? Деньги мне нужны.
- У меня нет денег.
- А ты поищи!
Глава 20
- А ты поищи! Танюш… ну, мне надо… мне очень надо.
У меня внутри что-то ломается от отвращения и усталости.
- Я тебе повторяю, что у меня нет денег.
- Как это нет? На такой машине ездить - и нет?
Я, на автомате, лезу в карман куртки. Там действительно одна мятая купюра. Я достаю ее. Лишь бы он ушел. Лишь бы все прекратилось.
- На, - протягиваю ему, - возьми и уходи.
И в тот же миг кто-то перехватывает мою руку.
- Не надо, Тань, - за спиной возникает Грачев.
Знаю, что он прав, но как поступить иначе, я не знаю.
- Мужик, мне кажется, тебе домой пора, - хрустит за моей спиной снег и надвигается тень Грачева.
Не уехал. И теперь, наверное, меня в жены не возьмет, с таким-то багажом.
- Девочек в подъезд пропусти.
Зажмуриваюсь и прижимаю к себе Настю.
- Иди куда шел, это жена моя.
- Какая я тебе жена?
- Дай пройти, - басит Грачев.
Но такого голоса, наверное, только я боюсь.
- Мам… дядя Женя… - шепчет Настя и вжимается в меня, будто сама не понимает, чего испугалась: папы или того, что папа не такой, как обычно.