Отчет подождет. До весны еще долго.
Глава 34 Лед тронулся
С каждым днем Солнце все чаще и чаще приходило на Архипелаг. Казалось, что мир сошел с ума, и закат приходит за восходом по десять раз на день!
Зато прекратились постоянные ветра, что дули с такой силой, что могли сбить с ног и потащить за собою. Начало теплеть. Тучи обходили Архипелаг стороной. Да что тучи — даже облака перестали заслонять собою солнце. Казалось, небо купается в красках. На всей «южной» половине горизонта пурпур мешался с розовым и темно-синим. «Север» же был то малиновым, то желто-зеленым… Лишь верх небесного купола всегда оставался прозрачно-синим, удивительно напоминая прокаленное и выгоревшее небо над Сиверой.
Вскоре появились первые полыньи. Радостную весть принес безъязыкий Краут, сумевший в несколько скупых движений пантомимы вложить вполне понятный смысл. Чуть ли не вся Нугра сбежалась посмотреть. Даже уначки с Гусиного, и те, привычные вроде бы к холоду и долгой местной зиме, побросали все дела и помчались на берег.
И да, действительно! Чернели водой небольшие проплешинки меж вмерзшими в лед глыбами айсбергов. Наемники пошли в радостный пляс прямо на песке. Скоро! Скоро! Скоро!
Но к вечеру, с северо-востока пришел ледяной ветер. То ли рано радовались, то ли Холод не исчерпал своих запасов вредности. Снова все заморозил, хохоча от радости.
И только Луна, ярким желтым фонарем, висящая над промерзшей пустошью, не давала впасть в отчаяние, даря людям немного света, пусть и отраженного.
На следующий день, над океаном вознеслись столбы морозного тумана, снова налетел ветер. Лукас подумывал, не впасть ли в отчаяние, не повеситься ли — казалось, никогда не дождаться открытой воды.
Спас Кролище. Пришел в капитанскую комнатушку с кувшином бормотухи, двумя уначками, из тех, что помоложе и с твердым убеждением, что паниковать зря — это зря.
— Туман, сам собой не возникает. Ты же все глаза перепортил, что, не читал разве? Туман над водой получается. Иначе — никак. Лед трескается. И снова не замерзает. Лето скоро! Пока далеко, но придет же!
Девушки подтвердили. Одна даже обозвала Лукаса птицей-тупиком, который самых очевидных вещей не знает. И как только на Острова его занесло?
Лукас обижаться не стал — да и смысл? Тупик, он тупик и есть. Зато симпатичный. Клюв, опять же, любому орлу на зависть!
Отмытая в бане Мыйгук тоже оказалась весьма симпатичной. А Кролище с ее подругой, чьего имени Лукас не запомнил, оказались весьма понятливыми. И очень вовремя удалились.
* * *
А на следующий день началось!
Оглушительный грохот буквально вышвырнул Лукаса из постели. Он заскакал на выстуженном полу, барабаня пятками. Тут же запрыгнул на вытертый половик, начал лихорадочно одеваться, матерясь во весь голос. Предательские штанины так и путались силками в ногах.