Хорошо хоть ошарашенные от первой сенсации, куда подальше не послали. Не стал я забивать головы ответственным командирам, когда у них этой ответственности и без того по самое не хочу! Я вообще им таку-ую похреноту закинул, уж не знаю справедливо ли нет… короче, сказал, что эскадра домой не дошла, и всем им… «не добраться им до порта»[106] . — Жёстко.

— На войне первым избавляются от сочувствия. И не всегда только к врагу.

Особист приостановился, выжидая…

Пришлось пояснить, упростив мотив:

— Не хочу, чтобы они расслаблялись прежде времени, — прикусив губу, — чтоб никто не расслаблялся.

На мгновенье возвращаясь (мысленно) на линкор, вспоминая реакцию Левченко, обронившего: «Мы знали, что идём на смерть».

Осмысливая…

Слово «смерть» в устах адмирала прозвучало отрешённо и буднично. Однако не надо было обладать какими-то особыми познаниями в физиогномике, чтобы не увидеть перекошенную мимику в непрозвучавшем: «Где?.. Когда?.. Как?..».

Оно, кстати, так тогда и не прозвучало. Напрямую. Наверное, слышать, слушать о своей гибели и разгроме вверенных ему кораблей мучительно не хотелось. Сторонясь, словно от табу.

Это избавило Скопина от надобности импровизировать. На месте. Впоследствии, конечно, придётся что-то рассказать, выдумать «неслучившиеся истории». Возможно, сославшись на и поныне засекреченные подробности — будто что-то там нехорошее произошло у англичан, будто и советская историография замолчала какие-то неприглядные факты… общим сюжетом: эскадре довелось заявить о себе, погремев залпами, наведя шороху, утопив что-то и кого-то. В итоге же повторив злополучную судьбу соединения адмирала Лютьенса[107] .

— Но так-то, по-человечески, вижу, стакнулись, — вернул к разговору полковник, шумно втянув носом, намекая на исходящий от кэпа алкогольный запах.

— И ни в одном глазу, — уловил экивок Геннадьич, — им там от всех событий как в бездонную бочку лилось, мне же в гостях от коньячных угощений никакого удовольствия, постоянно контролируя, чтобы не окосеть лишкой.

— Так может того, — Вова щёлкнул пальцем по горлу, — я бы не прочь. Тоже весь перекипел на нервах.

— Всё бы вам до командирских запасов, — проворчал каперанг.

Впрочем, не отказывая. Уже у себя в каюте «плеснув по чуть-чуть», махнув не чокаясь, ощутив, наконец, как его по-настоящему начало отпускать напряжение:

— Завтра с утра отправим на корабли Левченко УКВ-станции и специалистов-радейщиков…

— Я слышал.

— Предварительно с ними надо будет провести плотную беседу по историческим фактам… и новым фактам.

— Я понял.

— Они там на полтора часа, час, а то и меньше — достаточно чтобы обучить краснофлотцев «премудростям» работы с Р-860, настройкам и элементарному ремонту. Плюс шифры и кодировка для дальней связи, если предстоит разделиться. Потом вернутся, — Скопин испытывающе взглянул на особиста, — однако на долгосрочную в штабе Левченко от нас необходим офицер по координации. Абы кого я послать не могу…