«В какой-то момент он может стать не столько подспорьем… обузой», — вдруг всплыло из тех невнятных беспокойств и предвидений, которые накатывали точно туманным приливом, пульсируя в висках головной болью. Эти мысли можно было бы отдать на откуп дотошным аналитикам-штабистам. Но как потом будут на него смотреть⁈

«Всему требуется хотя бы минимальное обоснование и объяснение. Понятие „я чую“ здесь не по делу».

Задумавшийся командующий немного потерял нить разговора. Помощник вновь привлёк внимание:

— Я говорю, вот и закрадываются чёрные мыслишки: является судно с названием непременно «Москва». Ещё бы «Лениным» нарекли. Вы ж и сами полагаю неспроста уцепились за проектное обозначение «Кондор»? Да?

— Да, — согласился Левченко, — «Москва» меня немного смущает. Но не потому. У меня какая-то путаница в голове — с Москвой-столицей. Потому я и предложил капитану 1-го ранга для упрощения в оперативных внутриэскадренных циркулярах по возможности использовать именно «Кондор». Нагрузка по новым вводным и данным и без того велика…

— Да уж, словечки у него и обороты речи порой проскакивали явно не нашенские, — осклабился помощник.

— Так времени-то, сколько прошло, — возразил адмирал, — язык меняется. Сколько мы приняли от той же неметчины: бутерброд, вагон, шток, — выдал он так лишь, навскидку, пожав плечами.

— И дюже вумный, так и козыряет. Точно не кап-раз какой-то, а прям из академий Генштаба.

Придирчивость помощника нашла неожиданный отклик защитить недавнего гостя:

— А он и не должен быть заурядным, в такой-то экспедиции. И как раз-таки был вполне убедителен и лаконичен. Брехуну понадобилось бы больше красноречия. А вы что ж, Иван Ефимович, всё ещё подозреваете белоэмигрантов? Из Парагвая? Аргентины?

— Просто чую я, чего-то он недоговаривает. По мне так, провокация какая-то. Влепить бы им полным бортовым залпом и забыть…

Адмирал обернулся, немного деревянно — всем корпусом. В этот раз его удивление было неподдельным.

— Да шучу я, — смягчил кавторанг, хотя в его тоне не проглядывалось и толики легкомыслия. Наоборот он подобрался, становясь серьёзным и каким-то напружиненным:

— Может нам настроиться на волну Главного морского штаба и…

— Что и?..

— Товарищ вице-адмирал, — надавил официально, весь подобравшись начштаба, — я думаю, надо доложить в Москву.

— Ио чём мы расскажем? О том, что давеча приняли к факту? И как они со своих кремлёвских колоколен воспримут подобное заявление? Сочтут нас тронувшимися умом? Или подумают, что мы уже в плену и несём, уж не говорю совершенно нелепую чушь, но дезинформацию? Не менее нелепую. Или хуже, учинив радиоигру и проверку, и впрямь прикажут утопить их… и такое может статься.