— Быть того не может! Они поставили в линию авианосец? — озвученное недоумение сменилось на молчаливую подозрительность: «Или что-то здесь не так»?..

О «не так» докладывал и технический персонал постов радиолокации: экраны осциллографов локально накрывало белой мурашкой, приводя к затруднению обнаружения целей.

— Сэр, по всем признакам это что-то сходное с постановкой пассивных помех[151] . И, похоже, их ставят русские.

— Надо ж… — только и вымолвил командующий. Использование подобной технической уловки в морском артиллерийском бою и именно в ночных условиях, когда радар решал многое, несомненно, являлось оригинальным ходом.

— Поглядим, на что они ещё способны, — всё внимание Мура было обращено на ту тёмную сторону горизонта, где сейчас то посверкивало точечными светлячками, то отливало красными бликами — русский огонь подчинялся какому-то своему иррегулярному порядку.

— А это что за чертовщина⁈

Выше в смоляном небе чем-то высветилось, поплыло, пропадая на баллистике в низких облаках, уже ближе проявившись характерным факелом. Что сразу дало верное понимание о характере вида оружия — реактивная мина, или уж более точно — снаряд.

Стремительный росчерк довёл траекторию во флагманский линкор, тем не менее, на фоне грохота собственной пальбы ничем особенным не отметившись.

Лишь спустя несколько минут, наконец, поступил доклад о попадании чего-то малокалиберного, вызвавшего пожар на катерной палубе.

— Значит, ракеты, — проронил командующий, выцедив скепсисом своё уж неоднократное, — надо ж…

Сами по себе ракеты в Королевском флоте были не в новинку. Смущала только точность, как и дальность применения — технически высокая для корабельных установок. Во всяком случае, ничего подобного ни в британских ВМС, ни у американцев на вооружении не стояло.

Впрочем, серьёзных разрушений кораблю причинено не было, по оценке боевая часть ракеты тянула на слабенький фугас. А с пожаром справятся аварийные партии.

И адмирал отмахнулся, оставив разбирательства с «большевицкими шутихами» на потом.

Накал боя продолжал держаться на высоком уровне, даже когда неприятель снизил темп стрельбы главным калибром — в дело включилась вспомогательная артиллерия, восполняя скорострельностью плотность огня. Кучность стрельбы русских была выше ожидаемого. Снаряды шлёпались вокруг да около линкора, порой, едва-едва не доставая. Назначенные флаг-офицеры отслеживали уклонения корабля, отмечая накрытия, всякий раз оповещая:

— 150–200 ярдов по корме… 100 ярдов справа… пятьдесят!..

Те залпы, что ложились по носу, адмирал и сам видел. И чувствовал… — в смотровую щель врывало морские брызги, ветер, колотящие звуки, обостряя ощущение присутствия… успевая за те 30–40 секунд с момента вспышек на горизонте до подлёта вражеских снарядов, в который раз проклясть «предательство» лёгкого противоосколочного бронирования боевой рубки.