Вздыбливаемая форштевнем океанская волна растекалась по всему полубаку, ледяной пеной накрывая коробку носовой башни «А» так, что только высоко задранные стволы оставались относительно сухими. Эти четыре ствола, дав несколько с оттяжкой пауз выстрелов, замолкали. Решение вынужденно-временное. Адмирал Мур был готов подождать и потерпеть. Взирающий прямо по ходу корабля из проёма боевой рубки на всё это «великолепие», он, навскидку и кстати отметил, что носовая «А» досель допустила всего три, если не вообще лишь пару нештатных пропусков. Башня «В» — без нареканий.

Захотел запросить, как сегодня вела себя кормовая, но со вздохом передумал, давно отнеся проблему к категории «неизбежное зло»[155] .

«Как было — так и было. В конце концов, всё ляжет отчётами в вахтенные журналы очередным укором 'Виккерсу» и производителям в Клайдбанке[156] .

Запросил:

— Курс?

Стремясь нивелировать своё тактическое «неравенство», два британских линкора, доведя обороты турбин до максимальных, направленно склонялись в сторону, охватом противника по левому траверзу. Это позволяло в итоге занять более удачную позицию, поравнявшись с русскими, задействовать и кормовую батарею, фактически снова сведя бой к линейному соприкосновению на относительно параллельных курсах. Невольно и стечением обстоятельств командующий британской эскадрой возвращался к исходному плану перехвата советских рейдеров: линейные силы давят слева, мобильное соединение контр-адмирала Гонта заходит справа, зажав противника в клещи.

«И даже…», — Мур взглянул на хронометр, поинтересовавшись:

— Сколько до восхода?

Вахтенный сверился с таблицами — ответил.

— Надо ж, — мотнул головой адмирал, — время прошло, и, похоже, мы даже поймаем моменты светлой стороны горизонта.

Пока же бой растянулся в череду взаимообменов залпами, безрезультатных, будучи относительно друг друга на острых курсовых углах, сбивая пристрелку постоянной перекладкой рулей влево-вправо. В таких условиях рассчитывать на попадания главным калибром в два ствола особо не приходилось. Русский «главным» стрелял ещё реже, точно выверяя каждый залп.

Тем временем дистанция вновь «втянулась» до величин, когда уже можно было надеяться на эффективность вспомогательной артиллерии. 133-миллиметровки батареи правого борта «Дьюк оф Йорка» частили, рявкая, кидая вперемешку с осветительными снарядами осколочно-фугасные… наконец, пометив линкор противника явной вспышкой попадания.

Помещение боевой рубки огласилось сдержано-радостными возгласами. Удачный выстрел мог послужить прекрасным ориентиром для уточняющей корректировки дальнейшего огня, в том числе и для орудий главного калибра. В конце концов, рано и поздно вся эта долгая безрезультативная «прелюдия» должна была привести чему-то положительному.