Скопин вдруг только-только заметил посветлевшую восточную часть горизонта, неуловимо, тем не менее, сумевшую изменить световой фон окружающего, превращая глубокие тени в проявляющиеся силуэты. Пусковые установки «Шторм» переориентировались на новые цели, развернувшись на правый траверз. Доносящий свои соображения старший по БЧ-2 обоснованно считал, что в первую очередь следует отстреляться по крейсерам. Эскадренные миноносцы отнести ко второй очереди. Командир соглашался:

— Да. Пусть подойдут ближе. Чтоб без перерасхода.

Операторы РСЛ докладывали, что на экранах интенсивность отражённого сигнала эсминцев противника будто «плавает», видимо вследствие того, что те скачут на длинной океанской волне, проваливаясь к подножию, периодически частично скрываясь за гребнями. Конечно, бесконтактным подрывом боевой части управляемая ракета мимо цели не пройдёт, однако осколочное воздействие не устраивало, надо было поразить непременно прямым попаданием.

Как бы там Скопин не прибеднялся перед Левченко и его штабистами слабостью «пластмассовой» ЗУР против корабельного железа, а прибеднялся он, потому что хотел оставить себе резервный зазор… так вот: даже без оглядки на 125-кг боевой части В-611, только инертной составляющей — чистой кинетикой удара более полутора тысяч килограмм массы[157] , при скорости 800 м/с, на серьёзный урон лёгкому крейсеру вполне можно было рассчитывать. Тем паче это касалось не имеющих никакой броневой защиты британских эсминцев.

«Да мы их порвём»! — просилось эмоциями и обоснованными технически-тактическими расчётами… если не помнить о непредсказуемых каверзах войны.

Запросом дежурному офицеру Скопин ещё раз «оглянулся» назад — что там и как там дела у «Советского Союза»?.. Чтобы по получению ответа удовлетворённо констатировать: временно ли, но два оставшихся в деле линкора Мура отвернули, избегая боя на коротких дистанциях. «Наконец-то! Отвалили»!

Поступила уточняющая радиометрическая информация с БИЦ. Штурман развёрнуто наносил на карту любые позиционные изменения: курсовые пунктиры, разорванные дистанции… и сократившиеся — идущие в атаку быстроходные корабли противника. Выходило, что пока ПКР бился в линии, Гонт не стоял на месте, не только сохранив позицию с траверза, но и успев продвинуться вперёд, расширив себе возможности угла атаки.

Согласно общепринятой тактике, эсминцы должны были обеспечивать подвижность и гибкость его смешанной боевой линии. Какими там соображениями не руководствовался британский контр-адмирал, но взглядом навскидку выходило, что три своих более устойчивых к артиллерийскому воздействию крейсера он выводил на тяжёлый советский корабль с фланга, а легковесные эсминцы бросил в охват для нанесения удара с другого ракурса — с носовых курсовых углов. Попутно создавая угрозу, как он видимо полагал, авианосцу.