— А сколько до него? — едва успел он задаться — стрельба калибрами авианосца на такой дистанции не могла быть столь прицельной и точной… — когда вторая ракета врезалась в основание передней надстройки прямо под ходовым мостиком.

Сразу была нарушена обратная связь с некоторыми боевыми постами, прорываясь с перебоями, что предполагало надежду на устранение проблемы, однако едкий дым разгоревшегося пожара поднимался вверх, заволакивая обзор, не позволяя адекватно вести управление боем. Минутой погодя доложили, что попадание пришлось прямо в щель боевой рубки, разнеся там всё что можно, убив двух вахтенных.

Не очень набожный Гонт перекрестился — в преддверии сражения он намерено перебрался на открытую площадку ходового мостика, откуда в ночном бою лучший обзор.

Обстрел ракетами продолжался. Сигнальная вахта левого крыла мостика доложила, что так же дважды прилетело и в крейсер «Юриалес», идущий ближайшим мателотом.

«Русские нашли какой-то алгоритмы и пристрелялись? — решил поначалу Гонт. Однако мысли о специальной системе наведения, конечно, преобладали, — немцы успели что-то подобное применить[161] , но будь я проклят — неужели и большевики додумались до подобных фокусов»?..

Сейчас некогда было гадать, становилось понятным, что всё тактическое построение нарушилось буквально с первых же минут: слева на раковине горел «Юриалес», беспрестанно куда-то паля, затеяв серию уклонении. Каким-то там ударам подвергся и второй лёгкий крейсер, имея по виду совсем небольшое возгорание, он вдруг потерей управления вильнул на курсе, отправляясь в отдельное плавание.

Едва на английских кораблях разгорелись первые пожары, из «тени» объявился линкор большевиков, опоясавшись огнями стрельбы от носа до кормы — то есть, без пошутил, задействовав всю свою артиллерию. Вокруг «Норфолка» заплясало от всплесков, пара особо близко упавших снарядов сотрясли корабль, засыпав палубу градом осколков.

Встречно зашевелились носовые башни, выдав первые ответные залпы.

Все они лихорадочно, а правильней — быстро и научено обрабатывали данные, вводя цель в сектор огня, открывая этот самый огонь, попадая, промазывая, внося корректировку… им некогда было задумываться о встречной угрозе, им некогда было бояться, даже когда к грохоту пальбы собственных орудий разрывом ухающей кувалды припечатывало в ответ. Лишь кто-то может особо восприимчивый реагировал иначе, вздрагивая или морщась, потому что это звучало иначе. Но не более.

— Сэр, — пробивался сквозь рёв орудий голос командира корабля коммандера Лоубенда[162] , — как бы не пришлось перебраться в кормовую рубку управления. Коль скоро локализовать повреждения не удастся. Отсюда невозможно работать.