Все эти соображения Андрей Геннадьевич и изложил полковнику, сдержано объяснив, почему тому лучше остаться на корабле. Подытожив: — Так что, Владимир Николаевич, мне на встречу лететь по-любому. Вам же рисковать смысла не вижу.
Тот принял. С пониманием. Лишь заметив:
— Честно, я всё время, едва мы оказались не там где планировали, а в 1944 году, пытаюсь себя поставить на место моих нынешних коллег — сотрудников НКВД, и чиновников рангом выше, вплоть до самого главного… ну, вы понимаете. И…
В общем, теряюсь. Не просто будет настроить аборигенов на правильное, и главное, быстрое принятие сложившихся фактов. А тут так и вовсе — где-то не пойми где в океане, вдали от баз и берегов — то чего здесь быть не должно…
— Мне придётся быть очень убедительным, — тягуче выдавил кэп. Призадумавшись. Сделанное замечание дало новую пищу для скепсиса и смутных опасений, что пока он тут организуется, всё может обернуться вспять, возвратившись к исходному положению.
«А ведь и правда. Каково там адмиралу страны Советов в третью годину Второй мировой войны в дальнем океанском походе⁈ Он достоверно знает, что их эскадра и ещё несколько судов снабжения, разбросанных по точкам координат, это все, что есть в Атлантике из советского водоплавающего. Наверняка сейф переворошён, все секретные пакеты вскрыты — никаких других 'домашних заготовок» штаба ВФМ от Кузнецова или дальних замыслов Сталина (с Берией в придачу) нет. Значит, сказочки⁉ Значит — враг⁉
И что предпримет? Пораскинет сомнениями, плюс советчики походного штаба подсуетятся, возьмёт да и передумает. И тогда…
И тогда срежут доверчивый «Камов» без затей на подлёте из зенитки. Подберут из воды тех, кто уцелеет. И начнут пытать в корабельных казематах местные аналоги особого отдела — товарищи из СМЕРШ'.
— Да. Придётся быть убедительным, — повторил со вздохом Геннадьич. Добавив, — если нас раньше не угробят к чёрту…
— В смысле?
— Вот потому и нельзя нам вдвоём. Если что-то пойдёт не так — рухнет вертолёт, или чего хуже — собьют, случайно, или намерено, крейсер останется обезглавленным на важную информационную составляющую. Ту, о которой известно только нам с вами.
Старпом, конечно, встанет у руля. Но он же ничего, ни черта не знает, не в курсе, допуском не вышел. Кто у нас ещё? Только товарищ учёный, который хоть как-то в теме, а по сути, сугубо цивильная фигура, штафирка, не имеющая права голоса. И как тогда сложится судьба крейсера и всего экипажа, бог весть. Кстати…
Приоткрыв дверь, каперанг окриком вызвал вестового, что соседствовал в баталерке подле командирской каюты: