Породив ещё одно наблюдение:

«Эти люди живут ещё в относительно наивное время только нарождающихся медиа-технологий. Их объяснимая в этом плане восприимчивость, однако, крепко компенсируется хронической подозрительностью. Но одно верно — фальсифицировать подобную кинохронику?.. Ради чего и кого»?

Особый отдел на линкоре, надо отметить, даром времени не терял. Пока суть да дело — переговоры, товарищи от контрразведки попытались завести располагающие беседы с экипажем «вертушки». Пригласив тех в тёплые низы, где сиживали пилоты гидросамолётов — типа к коллегам в гости, на чай с сухариками. И даже спирт по-свойски предлагали.

— Но мы ни-ни, — потрясал головой борттехник, с совершенно серьёзным и немного испуганным видом (видимо его зацепила атмосфера), — и лишнего тоже ничего не болтали. Всё как вы нам на инструктаже…

* * *

Сорок минут (два по двадцать), пока стрекотал кинопроектор, не показались особо томительными. Гнетуще ощущение подгоняющего времени, спровоцированное, как теперь понял Скопин, неуверенностью в успехе миссии, отпускало.

Поэтому вдруг предложенное хозяевами «обсудить за столом» (в том плане, что за перекусом), каперанг воспринял уже без прежнего драматизма.

Намеченные вопросы координации и взаимодействия могли затянуться на неопределённые часы. Надвигающаяся ночь не обещала предвиденных проблем, со стороны противника. Да и непредвиденных вроде бы тоже. «Если только наши выходы в эфир на УКВ каким-то образом не запеленговали. К чему это может привести? А чёрт его знает»!

Взглянул на часы — через сколько там стемнеет?.. «Москва» должна была успеть подойти засветло. Надо было показать корабль адмиралу, во-первых. Да оно и спокойней так, когда все друг друга видят, и никто «не прячется» во мраке.

Соответствующие распоряжения он передал старпому прямо из радиорубки линкора, немного поиграв в конспиратора, оговорёнными заранее условными фразами: дескать, всё нормально, начальные результаты переговоров положительные.

Стол, накрытый в адмиральском салоне оказался, в общем-то, так себе — почти классический комплексный обед: первое, второе, компот. Из всей прихотливости — коньяк, который «хлебосольные» хозяева щедро разлили по стаканам. Прежде всего, себе.

Всегда высматривающий побудительные подоплёки Геннадьич углядел в этом навязанном столованье потребность паузы:

«Им надо. Надо переварить увиденное, услышанное. Пока и желудок переваривает… психологические сто грамм. Ну и метафоричность совместной трапезы никто не отменял — сближающий ритуал. Надеюсь, что так».