И? Что сказать? Что прошли? Как в книге? Но там такое везение — книга она и есть книга'.

Как бы он сам не хотел верить в исход, что описал автор, как бы ни хотелось обнадёжить этих людей вырванной у судьбы победой, подсознание подсказывало не спешить с оценкой.

Не спешил, и в этом колебании всё получилось само собой. Раздумчивое молчание, всего минуту-две, было принято за трагический ответ. Лица сидящих напротив помрачнели, осунулись. У Левченко блеснуло в глазах… тоской, надеждой, тоской и констатацией: «Я так и думал. Чудес не бывает».

А капитан 1-го ранга намерено ещё и присолил:

— А чем, вы считаете, должен был закончиться подобный рейд — в сорок четвёртом году на пике могущества флотов «союзников»? — с его стороны это была чистая спекуляция. Ответом, содержащимся в самом вопросе, он задавал условия, предопределяющие общую уязвимость советской океанской эскадры. И как бы закономерный исход…

Зачем это ему было надо?

Уязвимость «крейсера-одиночки», будь он хоть трижды «супер-оружие» из будущего, тоже не скроешь. Очевидно. Поэтому, не видя иного выхода, кроме как отдать свой вымпел под руку Левченко, требовалось сохранить статус. Компенсируя. Мотивируя — порознь нам не пройти.

«Проглотили наживку? По ходу — да. И пусть я информировал, что мы здесь случайно, ошибкой расчётов учёных… у любых событий, странных, неожиданных, невероятных, есть своя причина, логичная обоснованность и скрытая 'божественная» подоплёка. И сдаётся, кое-кто из здесь присутствующих сегодня поверит в провидение. Ибо явление «потомков из счастливого будущего, непобедившего коммунизма» даёт небезосновательную надежду и шанс.

Стыдно ли так манипулировать героическими предками? Вовсе нет. Эту партию надо ещё разыграть, для начала. Потому что, предвзято ли, но неуверенность у него оставалась. Неуверенность в последовательности линии адмирала. И его штаба. Особенно если вмешается политическое руководство и поступят какие-то разнарядки из Ставки.

Знаю я, как оно бывает: пока глаза в глаза — всё нормалёк… укачу я к себе на мостик, тут-то и начнут грызть адмирала усатые червяки джугашвилевских сомнений'.

Однако теперь можно было начинать толковать о деле.

Включение ещё одной боевой единицы в состав эскадры и само по себе вносило дополнительные переменные и возможности. В целом же потенциал такого корабля, как многоцелевой крейсер с ракетным вооружением мог изменить тактический рисунок в локальном сражении, так и общий оперативный баланс.

Заговорив о взаимодействии, оценивая, насколько вообще «Москва» вписывается в соединение, Скопин, разумеется, не видел свой корабль в линии. Точно так же, как и приданный эскадре авианосец, в бою ПКР должен был держаться обособлено, включённый в общую систему обороны. Минимум, обязываясь обеспечить убедительный мониторинг воздушной, надводной и подводной обстановки.