Летними вечерами двор был полон народу: на лавочках у подъезда сидели либо старушки, бесконечно наблюдающие за окружающей обстановкой, либо девчонки разных возрастов. Это уже была как бы их территория. Под деревьями в траве и на близлежащей территории играли во всякую ерунду Жека и его сопливая компания. Пацаны постарше катались на великах либо играли в футбол на школьном поле, и во дворе их практически не было видно.

Самые старшие впятером поднимали из подвала мотоцикл и весь вечер возились с ним, то собирая, то разбирая, один раз завели, попробовали проехаться кругом вокруг района, чадя синим дымом на всю округу, потом опять стояли рядом с отвертками и ключами в руках. Трёхлитровая стеклянная банка желтоватого бензина стоит рядом.

Дворовые мужики из тех, кто попроще, сидели за столиком, находившимся в глубине двора, под сенью деревьев, играли в домино либо в карты. Пили за столом очень редко, не так, как у барака на Завокзальной. Здесь такой фокус не прошёл бы.

Во-первых, все на виду, и могли начать кричать старушки или деды, да и жена всегда может увидеть из окна, что именно делает в это время её благоверный, а это опять очередной скандал. Но самое страшное — это старшая дома, которая запросто могла телегу накатать в ментовку, участковому, а это уже сулило большие неприятности и на работе, в профкоме и вообще. Могли и с очередью на улучшение жилищных условий подвинуть, и ребенку в лагерь путёвку не дать.

Во-вторых, вечерами очень часто по улицам ходили народные дружинники в сопровождении милиционера. Дружинники ходили толпами человек по восемь-десять, одетые в гражданскую одежду, с красной повязкой на правом рукаве. Шли в сопровождении милиционера и наблюдали за порядком, заглядывая во дворы. Любые крики, вопли, нетипичное поведение сразу же привлекали их внимание, и дружинники могли скрутить, арестовать незадачливого пьяницу и даже упаковать в милицейский автомобиль, чтобы направить в вытрезвитель. Поэтому те, кто горло на замке держать не мог, пили в скверах, в парках, в кустах, на Абушке, там, где не видно и не слышно, иначе — ни-ни. Во дворе никогда.

…Но кроме дворовой иерархии, существовала иерархия на районе, строго среди своего возраста. Пацаны из чужого двора, за редким исключением, считались чужаками, и в чужой двор, даже в соседний, ходить не рекомендовалось — можно было отхватить по сопатке. Однако всегда можно было, если в чужом дворе на тебя наедут сверстники и начнут качать права, сказать, что знаешь такого-то старшего пацана из своего двора, который в случае чего может прийти и накостылять, заступиться. Естественно, такие простые устрашения действовали только на сопливых малолеток возраста Жеки и его дружбанов.