Несмотря на то, что частенько возил партийные отоварки по близлежащим городам, давали ему и обычные наряды. Сегодня вот отвозил дефицитную отоварку для железнодорожников в магазин отдалённого посёлка Ерунаково. Дорога, частично занесённая снегом, а частично отполированная ветрами, дующими постоянно в одном направлении. И всё это чередуется на одном участке.

На крутом заснеженном спуске не удержался на колее, хотя итормозил двигателем , и ехал на первой передаче, машина соскользнула в придорожную канаву и зарюхалась чуть не по капот, да ещё и встав боком. Попробовал газовать и дёргать туда-сюда: бесполезно, наоборот, кажется, ещё больше съезжал в снег. До трассы на город пять километров, это минимум, час ходьбы в лучшем раскладе. Да ещё по лесной местности, практически по тайге.

Там пока найдёшь кого-нибудь, попутку, или уговоришь ехать сюда, дёргать газон из снега, или доедешь до места, откуда можно позвонить механику в свой гараж… Да тут ещё не грузовик нужен, а трактор, минимум «Кировец» или гусеничный ДТ-75. Это, считай, весь день насмарку. А там сын сидит, ждёт… И никак не позвонить и не предупредить. Вот ведь какая оказия может приключиться…

Тут ещё Клавка разнылась, а ведь не первый год работает. Казалось, экспедитор должен быть готов к любой ситуации на дороге, но поди ж ты…

— Как ты меня оставишь? А если сюда медведь заявится или волки? — плаксиво сказала женщина. — Я с тобой пойду!

Григорий Тимофеевич лишь усмехнулся про себя женской недогадливости. Как раз дорога по зимнему лесу была самая опасная, и отмахнуться-то от зверья нечем: кроме зоновской финки с наборной рукояткой из красно-белогоплексигласа , не было у него с собой ничего.

— Я могу тебя оставить в машине с заведённым двигателем, — подумав, рассудительно сказал Григорий Тимофеевич. — Ничего с тобой не случится, сиди себе в кабине и спи, бензина тут надолго хватит, будешь сидеть в тепле. Хочешь, пошли со мной на трассу, либо искать кого-то, либо поедем в город. Но дорога до трассы трудная, придётся в горку ножками поработать.

Клавка махнула рукой и отвернулась, глядя в окно на заснеженные ёлки, растущие на крутом склоне. Григорий Тимофеевич тоже уставился на эти ёлки. А может, лапника нарубить и под задние колёса подложить? Однако тут же отмёл эту мысль. Машина крепко сидит намосту , на брюхе. Можно проковыряться весь день и ничего не добиться, только измотаешься. Его таёжный опыт выживания говорил ему, что действовать нужно сразу, со стопроцентной надёжностью, не тратить время и силы понапрасну.