Авдотья Святославовна прошла в спальню, слышно, как оторвала какую-то дощечку и принесла 120 рублей, положила на стол перед Григорием Тимофеевичем. Поблагодарив мать, он положил деньги в кошелёк.

— Это в понедельник, значит, забирать будете? — поинтересовалась Авдотья Святославовна.

— В понедельник, — кивнул головой Григорий Тимофеевич. — Хочешь, поехали вместе, хочешь, приезжай вечером к нам домой. Внучку посмотришь.

— Никуда я не поеду, Гринька! — замахала руками Авдотья Святославовна. — Ребёночка чтобыглазить? Вот месяц исполнится, тогда и приеду. И вы тоже никого не зовите, никому малышку не показывайте! Людей знашь, сколько дурных вокруг? Поедешь Машку забирать, не забудь одеялко, в которое ребёночка заворачивать, ленточку красну купи, чепчик. Съезди накануне, узнай. Что надо-то будет ещё вам? Может, пелёнки, подгузники нашить?

— Это я тебе сейчас не скажу, но если тебе не трудно, на всякий пожарный, пошей, — согласился Григорий Тимофеевич. — Машка вроде шила, но сколько, не знаю. Штук по пять хотя бы сшей тёплых пелёнок и тонких. Ну и подгузников штук 10.

— Ладно, сделаю всё, как ты сказал, — заявила Авдотья Святославовна. — Может, ещё пару распашонок сошью, с вышивкой. Ты только мне сам сейчас машинку поставь. Завтра я после работы зайду, куплю у нас тут в магазине фланель и ситец, и сразу же шить начну.

Григорий Тимофеевич нутром почуял, что для матери шить пелёнки с распашонками для внучки — очень радостное и творческое занятие, поэтому притащил швейную машинку «Зингер» и поставил её на стол. Потом посидели ещё, поговорили, и отправился домой: времени уже было много…

Приехав домой, Григорий Тимофеевич понял, что еды в доме — ноль. Сам-то вроде поел, а сын некормленый весь день.

— Да ел я! — спорил Женька. — Там в холодосе колбаса есть и сыр.

— Это не еда! И завтра утром что-то надо есть! — вздохнула батя и устало достал из зимнего холодильника авоську с картошкой. Сразу же принялся чистить и варить суп с килькой в томатном соусе.

Женька давно заметил, что отец его, невзирая на любые сложности и усталость, никогда не откладывал дело в долгий ящик. Если можно, нужно и даже необходимо что-то сделать сейчас, всегда делал. Вот и сейчас, знает, что дома нет ничего из еды, значит нужно сварить, чтоб было, несмотря на то, что устал после работы. А кто ещё сварит? Никто.

— Я вот думаю, чего завтра к мамке брать, — словно размышляя, сказал отец, когда сварил суп и налил чашку Женьке. Впрочем, и сам не отказался похлебать горячего, несмотря на то, что ужинал у матери.

— Она сказала ничего не брать! — напомнил Женька.