… Во вторник Григорий Тимофеевич после работы зашёл в хорошо знакомый барак на улице Завокзальной. Во дворе сидели старые кореша, которые увидели его, обрадовались и предложиливмазать за встречу. Однако Григорий Тимофеевич тактично отказался, постоял минут 10, покурил, узнал местные новости, отдав должное компании, потом зашёл в старую квартиру.

Маманя недавно пришла с работы и только что закончила ужинать. В доме порядок: тепло, топится печка, вода есть. Увидев сына, Авдотья Святославовна обрадовалась.

— Григорий Тимофеевич пришёл! — рассмеялась Авдотья, подошла к сыну и обняла его, похлопав по спине. — Ну, садись, трапезничать будем.

Наложила сыну солёных грибов, огурцов, квашеной капусты, варёную картошку, жареный минтай, нарезала хлеба. Налила морс из чёрносмородинового варенья. Григорий Тимофеевич с жадностью приступил к еде. После работы пойдёт и такое…

— Ну как, Авдотья Святославовна, здоровье? Работа? — солидно спросил Григорий Тимофеевич, наяривая простецкую еду.

По старообрядческому обычаю назвал он мать по имени-отчеству, так же как и она его. Потрафил матери.

— Всё хорошо, с божьей помощью, — сказала Авдотья Святославовна, с умилением глядя, как Гришка поедает угощенье. — Работаю. Как у вас дела? Лялька ещё не родилась?

— Родилась лялька вчера, — заявил Григорий Тимофеевич. — Девочка, назвали Настасьей, как и хотели. 3800 вес, 53 сантиметра рост. Вроде, всё хорошо.

— И ты мне ничего не сказал? — с укором спросила Авдотья Святославовна. — Чего вчера-то не заехал? Я бы, может, с работы отпросилась, съездила, Машку попроведывала. В окошко ей покричала. Уваженье оказала снохе.

— Мы сами вчера как белки в колесе, туда-сюда. Да она сказала, не надо её проведывать! — заявил Григорий Тимофеевич. — В понедельник уже выпишут. Чего, говорит, лишний раз будете ездить. Завтра на машине поеду. Я к тебе чего… Мы тут подиздержались маленько… До получки ещё далеко, нам кроватку детскую надо, ванночку для купания и коляску. Рублей 100 хоть займи до получки. Я Семёнову коляску не хочу брать: грязная, сколько лет хранилась, металл заржавел, а ванночка грязная, вся в паутине. В сарае оставил. Я что, дочку в такую мерзость класть буду? Пусть у тебя тут будут, там видно будет. Хотя… Не знаю… В раздумьях я. Ум нараскараку. Или старую отмыть? Так она опять же, никудышная, её и Машка не хотела брать.

— Бери всё новое, Гришка! Новому человечку божьему — новые вещи! А насчёт денег не выдумывай! Ну вот ещё! Я что? Совсем уже? Со своих деток не буду деньги брать! Я тебе и так дам! — возмутилась Авдотья Святославовна. — Пусть от меня вещицы будут внучке. Помру, память останется. У меня тут есть немножко, как раз хотела положить на книжку.