— Вы за Некрасовой? — сразу же спросила акушерка, обратив внимание на стоявших мужчину и мальчишку.

— Да, за Некрасовой, — подтвердил батя и протянул бельё. — Вот вещи для ребёнка.

Акушерка взяла вещи, кивнула головой и ушла в дверь, на которой была табличка «Посторонним вход строго воспрещён».

Здесь же, в комнате выписки, на стене висела другая табличка с надписью: «Распитие спиртных напитков строго запрещено». Однако, невзирая на эту табличку, компания, пришедшая за молодой мамой и ребёнком, достала стопки, бутылку коньяка, откупорила её, разлила по стопкам. Какой-то молодой мужик из их компании достал фотоаппарат и начал фотографировать сначала молодого отца с новорожденным, потом мать.

— Ну, за рождение наследника, тебя, Николай Васильич! — сказал один из встречавших и чокнулся почему-то с пожилым мужиком, а не с молодым отцом.

Через пару минут все ушли.

— Держи, Семёныч, — сказал батя и протянул авоську Женьке. — Когда я возьму Настю в руки, передашь это сестре.

Сказал по-мужски, твёрдо и чётко, ничего не добавив. Мама в этом случае добавила бы ещё: смотри бутылку не разбей, или шоколадку не сломай. Однако батя знал, что сын сделает всё как надо.

Через некоторое время наконец раздались шаги. Вышла акушерка, держа в руках свёрток из белого одеяла с повязанной красной ленточкой. За ней Мария Константиновна в длинном расстёгнутом пальто, меховой беретке, с двумя большими авоськами в руках: взяла все вещи. Женька заметил, что лицо у матери стало каким-то совсем другим, более мягким, более женственным. Это было лицо не просто женщины, а лицо матери! Оно как будто светилось, и на нём лежала светлая печать материнства!

— Вот, папа, ваша дочка, держите, — улыбнулась акушерка и подала отцу свёрток. — Растите большими, здоровыми, чтобы всё было у девочки хорошо.

Взволнованный батя взял дочь на руки, а Женька в это время протянул медсестре бутылку шампанского и шоколадку «Алёнка». Конечно, выглядело это достаточно гротескно, однако куда деваться!

Медсестра улыбнулась, поблагодарила за подарок, и пошла готовить к выписке следующую пару мама-ребёнок. Мария Константиновна с улыбкой подошла к бате, приобняла его, потом приобняла Женьку, прижав его к себе.

— Смотри, какая красивая! — Мама даже с какой-то гордостью откинула с лица новорожденной закрывавший его белый угол одеяла и показала бате и Женьке. Женька смотрел на сморщенное, бежевого цвета лицо сестры и не понимал, что значит «красивая». Честно говоря, ничего красивого он в этом крошечном лице не видел, разве что нос такой же курносый, как у Марии Константиновны, наверное, губы будут пухлые, и видно длинные, загнутые кверху ресницы. Наверное, это считается красивым? Однако можно было сказать с определённой точностью: то, что это лицо девчонки, было видно однозначно.