А эти явно не из-за ближайшего холма пришли. Да и холмов тут нет. Значит, прибыли откуда-то издалека.

Первое, что я услышал, когда делегация пришла в лагерь — это громкий возглас.

— Это истина? Двое кандидатов были найдены?

— Слава Матери, наступают светлые времена. Они слепы, потому опасны. Мы держим их под стражей. Еще пятеро слепцов, что указали на них, ожидают своей награды. Я имел смелость сообщить, что вы лично наградите их.

— Не переживай, ты все сделал верно. Я чувствую, что Мать гордится своим отпрыском, она довольна тобой.

— Слава Матери, — облегченно и радостно произнес второй голос.

Тот, который пришел в лагерь, говорил странно, гортанно и с хрипотцой. Будто ему было тяжело разговаривать в принципе. И вскоре обладатель этого голоса пришел и к нам.

— Слава Матери, это правда. Уважаемый мэр, — кивнул говоривший Харду, а затем повернулся ко мне. — А вот тебя я не знаю.

Это был старик. Хотя лицо и глаза не выглядели дряхлыми, но вот борода до середины груди была полностью седой. Старик, как и остальные, был замотан в кучу пожелтевшего на солнце тряпья, но лицо было открыто полностью. Из-под капюшона выбивались пряди таких же седых волос, но вот взгляд был цепким, живым.

Ладоней старика я не видел, они полностью скрывались под тряпьем, но одежда постоянно шевелилась, будто бы он постоянно хаотично водил руками.

— Кто ты, печальный слепец? — спросил старик, наклоняясь чуть ближе. — И откуда ты взялся? Мои братья говорят, что ты один из тех бедолаг, изуродованных вашими учеными. Черный Дьявол. Химера. Это правда?

— Сними с меня эти побрякушки и посмотри, — прохрипел я, смотря в глаза старика.

— Ты болен, бедолага. Твои собратья отравили твою плоть, сделав из нее богомерзкое вместилище для чистой и светлой души. Но не переживай, Мать тебя любит. Они милостива, она примет тебя и дарует исцеления. Мы очистим твою плоть и освободим бренную душу, направим ее к свету.

— Старик, — прервал я его. — Моя душа, если она есть, точно ни чистая, ни светлая, уж поверь. Мамаше своей передай, чтобы других лечила. Не трогали бы вы старую усталую восьмерку. Не надо вам этого, поверь.

— Ты заплутал во тьме, — печально улыбнулся старик, глядя на меня с улыбкой. — Не переживай, скоро твои страдания закончатся. Скоро ты встретишься с Матерью, и вы воссоединитесь вновь.

С этими словами он ушел, а в лагере начался какой-то переполох. Все бродили, перешептывались и словно к чему-то готовились.

— Что за бред он нес? — спросил я Харда.

— Я его впервые вижу, как и ты. Но ничего хорошего точно. Я так понимаю, очищать нашу плоть и освобождать душу они будут гастрономическим путем.