— Господин Восьмой? Хозяин приглашает вас к себе в гости.

Я молча встал, выражая готовность идти. Паренек исполнительный и тупых вопросов задавать не стал, так же молча развернулся и повел за собой.

Мы поднялись на второй этаж, прошли в конец коридора и остановились перед широкими двойными дверьми. Паренек молча раздвинул их в стороны и отступил, пропуская меня внутрь.

Обычное помещение с тремя диванами вдоль стен и низким квадратным столиком по центру. Практично и ничего лишнего. На столике были блюда с закусками, тарелки с мясом, фруктами и порезанными овощами. Кажется, я даже увидел то, что не видел сколько себя помню. Рыбу.

Либо это просто искусная подделка от повара, либо действительно на тарелке лежала жареная рыба без шкуры, с настоящей рыбьей головой. Или что у них там вместо шкуры?

Сам же хозяин бара сидел на диване прямо напротив входа. Самая уязвимая позиция с точки зрения возможного нападения. Да и само помещение больше напоминало ловушку, из которой не так-то легко выбраться, если тебя зажали.

Впрочем, за свою шкуру я не особо опасался. А раз местный хозяин так свободно себя чувствует в этом месте, значит, и он за свою тоже.

Впрочем, как только я переступил порог, а двери за моей спиной тихо закрылись, ощущение опасности взвыло внутри. Чувство такое, будто бы меня заперли в клетке с Джаггернаутом, который не жрал вечность.

Но хозяин никак не походил на опасного Иного, да и вообще казался обычным человеком. Худощавый, высокий, с заплетенными волосами в стиле афро. Он сидел в круглых солнцезащитных очках, хоть мы и в помещении.

А еще я невольно усмехнулся собственной недавней шутке. Если судить по костюму, то этот парень здесь явно бог, настолько идеально на нем сидел белый однобортный пиджак и брюки. Белый. В наше-то время, когда из душа выходишь далеко не самым чистым. А у этого ни пятнышка.

— Приветствую, Восьмой, — кивнул он, широко улыбаясь. — Я — Черчилль. Но для друзей просто Черч.

Черч. Какое странное имя, никогда не слышал подобных. Тем не менее, парень не выглядел опасным. Именно парень, не мужчина. Я бы сказал, ему на вид не больше двадцати пяти. Но веяло от него какой-то жутью. Чем-то иррациональным.

Черный появился у него над головой, словно обнюхивал, затем опустился вверх ногами так, что их лица оказались на одном уровне. Он уже открыл свою пасть, намереваясь облизать Черча, как тот внезапно повернул голову и посмотрел Черному прямо в глаза.

Вернее, посмотрел в ту сторону, где находилось лицо Черного, ведь химера — всего лишь плод моего воображения, и другие не могут его видеть. Ведь не могут? Но у меня почему-то мурашки побежали по спине, а затем по мурашкам побежали другие мурашки.