Я свернул немного влево и теперь мы вновь двигались все в одном направлении. Так приходилось делать уже несколько раз, чтобы прийти именно туда, куда мы все идем.

Эфир в источнике закончился, как и запасные резервуары. Но меня это не слишком заботило. Я знал, что невозможно лишь вернуться обратно. Но если ты уже идешь, то обязательно попадешь куда надо. А мне очень надо туда попасть. Вроде как. Наверное. Не знаю.

— Ты запутался, — произнесла Элис с нотками печали в голосе. — Раньше все было просто и понятно. Был ты и восьмой сектор. Не было плохих и хороших, только ты и враги вокруг.

Я косо взглянул на копну алых волос, пробежался взглядом по идеально белой форме младшего инквизитора, заглянул в светящиеся искры зеленых глазных имплантов. Даже не знаю, что меня раздражало больше в этой всей такой правильной девушке. Ее писклявый голосок или нотки заботы в голосе.

— Раньше твой мир был черно-белым, — продолжала она. — А теперь все изменилось. Стало сложнее.

— Не был он никогда черно-белым, — пробурчал я, хотя пересохшие губы даже не дрогнули. — Он был просто черным. Иногда черно-красным. Но белого в нем не было нихрена.

— Восьмой, — с усмешкой произнесла она. — Не надо. Не пытайся казаться меньше, чем ты есть на самом деле. Мы оба знаем, что это не так.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Как и Мать. Как и все остальные, как и ты сам. И в этом наша единственная надежда. Если они окажутся правы в своих предположениях, то никто не выживет.

— О чем ты?

— Восьмой, — голос Элис внезапно стал серьезным. — Ты человек. В любое время и в любом обличье, ты человек. Это то, что они попытаются отнять у тебя в первую очередь. Помни кодекс инквизитора.

— Кодекс — срань.

— Срань — это люди, а не кодекс, — кажется, этот разговор у нас уже был. — Служить и защищать. Быть образцом для других граждан. Верить в город и правительство. Если бы все люди жили по кодексу, восьмого сектора бы не было.

— Быть образцом, — усмехнулся я. — Да, посмотри. Из меня отличный образец получился. Но из тебя гораздо лучше, пискля. Признаю, ты лучший инквизитор, которого видел восьмой сектор. Пришла и сразу сдохла. Отличный пример для всех восьмерок. Мэр должен тобой гордиться.

— Болван, — вздохнула Элис и замолчала.

Дальше мы шли в тишине. Я и несколько десятков людей в выцветшем тряпье. Иногда я засыпал прямо на ходу, но стоило проснуться — все оставалось прежним. Пустоши, пустоши, пустоши. Иногда темные, иногда освещенные размытым маревом солнца. Но сути это не меняло.

После разговора со странной мертвой инквизиторшей накатили воспоминания. Почему-то сразу захотелось приблизиться к одной из сгорбленных фигур в сером и свернуть ей шею. Но я поборол это желание. Бессмысленная трата сил.