Он продолжил выкладывать еду на большую сервировочную тарелку. Его руки, которыми он когда-то прижимал нож к ее горлу и приставлял пистолет к голове, с завидной легкостью управлялись с домашней работой. Амара встала, чтобы достать бокалы из шкафа, и они молча накрыли на стол, как делали уже сотню раз.

В Моране взыграла зависть, но она быстро подавила ее.

И все это время, пускай ей было известно, что он знал о каждом ее движении, Тристан Кейн ни разу на нее не взглянул. Ни разу. Ни одного с тех пор, когда вернулся несколько часов назад после того, как ударил ее отца.

Это не должно было ее беспокоить. Но беспокоило. И Моране это не нравилось.

Наконец он сел за стол и начал накладывать какое-то блюдо из курицы в четыре тарелки, ничего не предлагая Моране, но ясно давая понять, что голодной она не останется. Она предположила, что это уже хороший знак.

Морана слезла с табурета и почувствовала, как покрытые свежими ушибами мышцы запротестовали, когда она поплелась к стулу, который стоял дальше всех от Тристана Кейна и ближе к Данте, а затем села на него. Она заметила, как он прошелся взглядом от ее стула до стула Данте и принялся за еду безо всяких вступительных речей. Морана взяла вилку и подцепила кусочек восхитительно пахнущей курицы.

Она уже почти поднесла вилку ко рту, как вдруг увидела его горло в расстегнутом вороте рубашки. Его кадык подпрыгнул, когда он проглотил, поглощая этот кусочек пищи так, что у Мораны кровь хлынула в голову. Да что с ней не так, черт возьми? Это было вчера. Только вчера они трахнулись на столешнице в туалете ресторана. Ее тело не должно так реагировать, по крайней мере, не так скоро.

Заставив себя отвести взгляд от его напряженной шеи, она поднесла вилку ко рту и откусила кусочек.

И чуть не застонала.

Специи заиграли на языке, окутывая его, будоража чувства, делая еду сочной и насыщая вкусом. Было совсем не похоже, что он приготовил эту еду дома всего за час. На вкус блюдо было таким, будто над ним весь день трудились шеф-повара, прежде чем подать его гостям. Если бы Морана не видела, как он сам приготовил его с нуля, то ни за что бы не поверила, что это его блюдо. Значит, готовил он тоже хорошо. Понятно.

Никак не выдавая свою реакцию, Морана жадно принялась за еду и только тогда осознала, как давно ничего не ела. Она съела уже почти половину порции, когда Тристан Кейн вдруг посмотрел на Данте и заговорил, возвращаясь к прежнему разговору:

– О чем?

Данте прожевал, шевеля красивой челюстью, затем проглотил и, мельком глянув на Амару, обратился к Тристану Кейну: