Морана резко остановилась, ее разум затуманился, когда страх пронесся по телу, и она развернулась, чтобы бежать в укрытие, но в тот момент рука грубо дернула ее и прижала лицом к стене ниши сбоку дома. Сердце стучало в ушах, кровь неслась по венам с бешеной скоростью, и Морана замерла, когда ее захлестнули ошеломляющие ощущения от запаха кожи и мускуса, заполонившего все вокруг, едва она несколько раз глубоко вдохнула и отчетливо почувствовала все разом.
Его руки заключили ее в ловушку возле стены, ладони уперлись в стену у ее головы, а тело полностью скрывало Морану от посторонних глаз. Его крупная фигура склонилась над ней, предоставляя не защиту, а что-то совсем иное, то, чего она не могла определить. Его дыхание касалось ее уха, а щетина царапала кожу шеи, когда он опустил голову, чтобы они еще больше слились с тенью.
Но именно от его тела, прижатого к ее спине, его высокого, крепкого, смертельно опасного тела за ее миниатюрной спиной у Мораны задрожали колени.
У нее перехватило дыхание.
Он не шелохнулся.
Его эрекция уперлась ей в спину.
Он не шелохнулся.
Голоса охранников стихли вдали.
Он не шелохнулся.
Пламя разгорелось у нее в животе и между ног, заставляя инстинктивно выгнуть спину.
И тогда он пошевелился.
Сбросил рюкзак с ее плеча на землю, и лямка майки сползла до локтя вслед за ним. Он провел грубым пальцем по ее обнаженной коже. Затаив дыхание, Морана закрыла глаза, чувствуя, как мозолистая ладонь приятно гладит ее мягкую кожу. По рукам побежали мурашки, соски напряглись, отчего заболела грудь, а между ног стало еще жарче.
Тристан Кейн не прикасался к ней так в прошлый раз. Не дышал ей в шею и не терся подбородком о ее плечо, не касаясь при этом губами. Он медленно обхватил ее за шею, оставляя грудь без прикосновений, без внимания, как и в тот раз. Она хотела, нет, ей было необходимо, чтобы он коснулся ее груди. Ей было необходимо, чтобы он потянул за соски и подарил ей это сладкое удовольствие, на которое, как она знала, было способно ее тело. Ей было необходимо потереться ими о его большой палец и создать то восхитительное трение, которое отдавалось пульсацией у нее внутри.
Ей было необходимо, чтобы он опустил руки ей на грудь. Но он обхватил ее за шею в уже знакомом ей захвате, твердом, но не сильном, приблизив губы к ее уху.
– Чувствовала меня внутри на следующий день? – прошептал он возле нежной кожи ее уха.
Его голос с оттенком виски устремился прямо ей в разум, а слова – в самое естество. Стенки ее лона сжались, когда на нее нахлынули воспоминания о том грубом, жестком сексе в уборной ресторана.