– Я ни черта тебе не должен, – прорычал он в считаных сантиметрах от ее губ. – Я делаю то, что хочу. И только мне нужно знать, какие за этим стоят причины.

– Только не в том случае, когда они влияют на других людей, и в данной ситуации это я, – прорычала Морана в ответ.

– Не мои проблемы.

Она прищурилась.

– Твои, если я начну верить, что ты просто сраное трепло. Ты теряешь хватку, Хищник.

От ее насмешливого тона он слегка скривил губы в улыбке, глядя ей в глаза с неизменным пылом и без тени веселья.

– Ты забываешь, что я тебя еще толком не хватал.

У Мораны перехватило дыхание, хотя она понимала его нежелание отвечать прямо. Он отпустил ее руку и бросился на лестницу, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Морана наблюдала, как напрягается его упругая задница, а потом он скрылся в своей комнате, снова оставив ее без ответа.

Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и пошла в свою комнату, решив раз и навсегда, что получит ответы на свои вопросы, чего бы ей это ни стоило. Ей нужны были эти ответы, чтобы не лишиться рассудка. Она чувствовала, как он ускользает с каждым новым прозрением: с осознанием, что она еще в юном возрасте стала частью чего-то ужасного; с осознанием, что только ей посчастливилось вернуться; с осознанием, что по какой-то причине все вокруг намеренно держали ее в неведении.

На кровати остался беспорядок от того, что она ворочалась всю ночь. Быстро застелив постель, Морана натянула темные джинсы и первую попавшуюся кофту из тех, что принесла ей Амара. Надев туфли без каблука, она завязала волосы на макушке, поправила очки, прихватила ключи вместе с пистолетом и вышла из комнаты.

Тристан Кейн стоял на кухне. Как ни странно, уже одетый и, судя по всему, только что из душа. Не поднимая глаз, он умело взбивал яйца, быстро вращая запястьем. Морана решительно направилась к лифту, не удостоив его взглядом.

– Куда-то собралась?

Еще как, придурок.

Она молча пошла дальше, сжимая ключи в ладони.

– Охрана не выпустит тебя без моего разрешения.

Его слова заставили Морану остановиться. Закипая от ярости, она обернулась и пронзила его взглядом.

– Я не получала уведомления о том, что стала заключенной, – произнесла она невозмутимым голосом, который противоречил творящемуся внутри нее безумию.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, он поставил миску на кухонный стол, оперся на него и скрестил руки на груди.

– Я обращался с вами как с гостьей, мисс Виталио, и мы оба это знаем, – заметил он абсолютно спокойно. – Тебе была доступна твоя любимая машина. Ты могла приходить и уходить, когда пожелаешь. Но вчера ты изменила баланс сил. Ты следила за мной весь день, подвергнув опасности не только свою, но и мою жизнь. И не раз, а многократно.