– Ты ведь за это меня ненавидишь? – прошептала Морана слегка дрогнувшим голосом. – За то, что меня нашли, а ее нет?

На миг у него задрожали губы, а потом он поджал их снова. Движение было таким мимолетным, таким стремительным и настоящим, что Морана упустила бы его, если бы не стояла так близко. Он стиснул челюсти.

Морана отпустила его подбородок и потупила взгляд.

– Как ты вообще можешь смотреть на меня? Боже, как ты можешь позволять мне оставаться здесь, раз ненавидишь за…

– Я никогда не испытывал к тебе ненависти за это.

Он произнес слова едва слышно, но Морана уловила их.

Тут же взглянула в его лицо, но оно по-прежнему было лишено эмоций.

Но она знала, что он говорил правду. Такой человек, как Тристан Кейн, который с самой первой встречи искренне выражал свою ненависть, не стал бы лгать в ответ на прямой вопрос.

– Тогда за что ты меня ненавидишь? – спросила она, когда все ее предположения, вся растерянность обернулись крахом.

Свет в комнате стал еще более приглушенным, а тени вытянулись, когда небо заволокли облака.

Он отвел глаза.

Морана ждала, пока Кейн сделает несколько вдохов, ждала, когда снова посмотрит на нее и заговорит. Он этого не сделал.

Злость помчалась по ее венам с поразительной скоростью.

Схватив за бицепс, Морана тряхнула его – попыталась тряхнуть – и заскрежетала зубами.

– Скажи мне, черт бы тебя побрал! Скажи, почему ты хочешь меня убить. Скажи, почему не сделал этого, когда представилась такая возможность. Скажи, почему тебя так волнует, что ты мог причинить мне боль, если каждым своим словом обещаешь убить. Скажи мне!

К концу своей тирады она сорвалась на крик и принялась трясти его за руку, когда ее злость, смятение, разочарование, желание сошлись в ней в противостоянии, которое до встречи с ним было ей неведомо, а теперь стало ее неизменным спутником. Ее похитили вместе с двадцатью пятью другими девочками, среди которых находилась его сестра, и никто, кроме нее, не вернулся. Ей никогда не рассказывали об этом, ничто в ее жизни даже не указывало на нечто подобное, но, очевидно, что это достаточно важно, раз ей сообщил обо всем анонимный осведомитель. И пускай это могло служить закономерной причиной его ненависти, оно ею не являлось. Тогда что еще, черт возьми?

Тристан Кейн пронзил ее взглядом, и его безжизненные глаза внезапно оживила вспышка злости. Он схватил Морану за запястье, убрал ее руку со своего бицепса и притянул к себе, пока они не оказались нос к носу. Его грудь стремительно вздымалась и опадала возле ее груди, сердце неистово колотилось, пока она сверлила его сердитым взглядом.