Что-то надломилось, непоправимо повредилось в его груди.

– Я больше не хочу тебя видеть, – ее голос дрогнул, и она скрылась за дверью, через которую вошла. – Ты мертв для меня.

Она ушла.

Тристан остался стоять.

Один.

Без своей сестренки.

Без папы.

Без мамы.

Среди мужчин, которые смотрели на него так, словно готовы сожрать его живьем.

И с маленькой девочкой, которая перестала плакать.

Девочкой, которая еще несколько минут назад была ему безразлична. Девочкой, ради которой он убил любимого отца.

Тристан посмотрел на нее: глаза опухли от слез, ярко сияя и мерцая, маленький ротик был розовым и мягким, пухлое личико измазано кровью его отца.

Трепет в груди, который он ощущал несколько минут назад, исчез. Вместо него появилось нечто иное. Что-то, чего он никогда прежде не чувствовал. Что-то, чего он не понимал. Что-то извращенное, уродливое и живое обосновалось в его груди, пока он смотрел, как она дышит благодаря ему. Что-то ядовитое просачивалось в его сердце, парализуя, убивая, пока он не лишился способности чувствовать.

Пока он не начал ощущать один только яд. Пока не начал видеть одно только ее лицо в его крови.

Тристан пролил кровь своего отца, чтобы защитить ее.

Мама назвала его чудовищем. Она была права. Он в мгновение ока превратился в чудовище, более злобное, чем все собравшиеся в этой комнате. И все из-за нее.

Потому что она заставила его сделать выбор. И у него ничего не осталось.

Никого.

Ничего.

Ничего, кроме этого чувства в груди. Тристан ухватился за него, глядя в ее лицо, запечатлевая его в своей памяти. Он смотрел в ее глаза, видел ее душу, навсегда запятнанную его кровью.

С этой ночи ее жизнь принадлежала ему. Он отказался от всего, чтобы она могла жить.

Ее жизнь принадлежала ему.

Он не знал, что будет с ней делать. Но она принадлежала ему.

– Идем со мной, мальчик.

До него донесся голос босса. Нет. Не босса. Он был боссом для его отца. А отец мертв.

Тристан Кейн тоже мертв. Вместо него родился кто-то другой. Тот, кто бесстрастно смотрел в блестящие темные глаза Лоренцо Марони.

Он молчал. Все внутри него отключилось, кроме странного горького чувства, которое он ощущал, когда смотрел на девочку. Собравшиеся вокруг люди рассматривали его – все гораздо больше него, с тяжелым оружием и силой, способной напугать его.

Он больше не боялся.

Тристан поклялся себе, что сегодня в последний раз он испытывал страх.

Больше никогда.

Тристан станет самым устрашающим из них.

Он спас ее и тем самым уничтожил себя. Глядя, как мужчина берет девочку на руки и уносит прочь, Тристан, не сводя с нее глаз, поклялся, что однажды заберет свой долг.