Тристан Кейн все не убирал руку от уха. Жужжание телефона не смолкало. Взгляд не дрогнул. Голубые глаза все так же смотрели в карие. Прямо посреди пустынной дороги.

Он звонил и звонил, сидя рядом с ней на мотоцикле, а она все оставляла звонок без внимания, сжимая руль свободной рукой, пока не побелели костяшки пальцев.

Спустя несколько долгих, очень долгих минут, на протяжении которых никто из них не отступил, Морана нажала на зеленую кнопку на экране телефона и поднесла его к уху.

Она услышала, как он дышит в трубку, и ее собственное дыхание участилось; грудь вздымалась, пока она смотрела, как точно так же вздымается его грудь. Кейн сделал вдох, отчего рубашка туго натянулась на груди, и Морану заворожило, как сокращаются его мышцы на выдохе. Отчетливо слыша его в телефоне, она еще никогда не чувствовала чужого дыхания так, как сейчас. Оно ощущалось как-то отстраненно. Но вместе с тем как будто интимно. Ей хотелось прекратить это, чем бы оно ни было. Морана по-прежнему чувствовала, как исходящая от него ненависть наполняет ее тело, но не могла произнести ни слова, чтобы нарушить тягостное молчание.

Ей было что от него требовать – ответы на многочисленные вопросы. Почему он пришел на встречу? Почему поступил так, а не иначе? Как узнал, что нужно сюда приехать? Ей нужно было получить ответы. Выплеснуть свою злость.

И все же Морана не могла оторвать от него взгляда, не могла отвести глаз от его губ, не могла издать ни звука.

А могла только дышать. Быстрые, поверхностные вдохи постепенно становились размеренными и глубокими. Точно в ритме с его дыханием.

Ее это беспокоило.

Беспокоило настолько, что она моргнула и отвела взгляд.

Беспокоило настолько, что она завела машину и тронулась с места.

Беспокоило настолько, что она нажала на кнопку отбоя на телефоне.

Морана не понимала этого. Ей это не нравилось. А потому она сбежала. Оставаясь с ним наедине, когда Кейн то и дело выбивал ее из колеи, она становилась уязвимой. Она бы никогда добровольно не подставила свое самое слабое место мужчине, который прославился охотой за чужими слабостями. Ее мозг обрел привычку сбоить в его присутствии.

Телефон зазвонил снова, и, глянув в зеркало заднего вида, Морана обнаружила, что он ехал прямо за ней.

Она взяла трубку.

– Я говорил никогда не обрывать мои звонки, – произнес голос с оттенком виски резким, пугающим тоном.

Тристан Кейн разрушил чары, хотя сам же их создал.

– Не вижу смысла оставаться на линии, если я слышу одни только жуткие звуки дыхания, – ответила она, сглотнув и радуясь тому, что голос не выдал ее волнения.