- И Саленко не вернулся за Вами, поэтому Вас считали мертвым? - спросил он.
- Вы угадали.
- И Вы это рассказали полковнику Долгорукову-Смоленскому? Какова была его реакция?
- Он был очень зол. Понимаете, Александр Сергеевич всегда был очень щепетилен в вопросах чести.
- Что он Вам сказал?
- Сказал, что Саленко подлец, и что он всегда это подозревал.
- Что ещё?
- Ещё мы договорились встретиться. Я сказал ему, что живу в той же гостинице. Но он так и не появился. Поэтому сегодня, увидев Анну Львовну, подошёл поинтересоваться и узнал, что Александр Сергеевич мертв. Как он погиб?
- Утонул, - ответил Трегубов, который не видел больше смысла скрывать информацию о смерти Долгорукова. - Но теперь скажите мне, зачем Вы были у Саленко?
- Хотел на него посмотреть, из любопытства. Я приехал в Москву и узнал, что есть такой Саленко Николай Тарасович, который торгует персидскими коврами. Подумал, не он ли это. Оказалось - он. Но он меня не узнал.
- А что было дальше? Вы убедились, что это он и решили ему отомстить за то, что он Вас бросил тогда, в Хиве. Кстати, как Вы выбрались после ранения и почему столько лет скрывались?
- Я не хочу мстить Саленко. Это всё было давно. Хотя он, конечно, заслуживает. Теперь у меня новая жизнь. Хотите знать, как я выбрался? - в голосе Фёдора появились нотки волнения, он посмотрел на Ивана. - Меня раненного подобрали хивинцы. Хива была рабовладельческим государством, да и сейчас, наверное, местами остается. Люди там - товар, хорошие деньги. На мне было множество ран от осколков, но ни одной серьезной и глубокой. Когда я пришёл в себя, меня на арбе куда-то везли. Это был удалённый от города кишлак. Там меня посадили на цепь. Смотрите.
Левенцов снял шарф, и Анна Львовна издала нечленораздельный звук. На шее Фёдора остались горизонтальные шрамы от металлического ошейника.
- Через несколько дней раны затянулись и меня вывели на поле, - продолжал Фёдор. - Так продолжалось много дней. Хозяин-узбек кормил меня отбросами, за отказ работать меня жестоко избивали. Постепенно я потерял счёт дням, а потом и надежду. И когда я уже начал подумывать наложить на себя руки, появился Хасан. Его караван разграбили, а самого взяли в плен. Хасана приковали рядом со мной. Он был ещё сильный мужчина, в то время как я стал уже походить на скелет. Один раз, почти сразу после появления Хасана, наш хозяин узбек совершил ошибку, - он встал прямо между нами. Я не знал персидского, Хасан не знал русского. Но мы посмотрели друг на друга и всё поняли без слов. Мы напали на хозяина и после короткой борьбы задушили его. Потом взяли его нож и отцепили кольца от стены. Ошейники снять не смогли, так в ошейниках и убежали. Сын хозяина вернулся и нашел отца убитым, он взял лошадь и быстро нас догнал. У него была пика, он воткнул её мне в ногу. Потом хотел её вынуть и ударить Хасана. Но я вцепился в пику, повис на ней, и не дал ему это сделать. Хасан зарезал молодого узбека. Затем мы пошли в Бухару, вернее, Хасан шёл, а я сидел на лошади - рана заживала плохо. В Бухаре у Хасана оказались знакомые, меня отвели к лекарю, и он дал какие-то мази. После этого наш путь лежал в Персию в город Тебризи, в дом Хасана. Мне тогда было уже всё равно, куда идти. Навалилась апатия к происходящему со мной. Мне было всё равно, что делать, всё равно: жить или умереть. Я устал и физически, и душевно. Мази сначала помогали, но потом у меня началась лихорадка. В Тебризе я снова оказался на грани смерти. Кстати, это город, по названию которого я взял себе фамилию. Так принято в Персии - у них нет фамилий в том смысле, что у нас. Болел я долго, за мной ухаживала младшая сестра Хасана Захра. Их отец - местный купец. Когда я поправился, то, чтобы отплатить им за заботу, начал работать с его отцом. Потом женился на Захре. Сейчас у нас пятеро детей. И вот спустя много лет я решил приехать в Москву, чтобы расширить торговлю. И зачем мне мстить Саленко или ещё кому-то? У меня новая жизнь. Я Фаррух, а Фёдор умер двадцать лет назад в Хиве. Сейчас перед вами другой человек.