Женщина посмотрела на мужа. Николаев кивнул, и она вышла, оставив его со следователем и полицейским.

- Спрашивайте. Что Вы хотите узнать? - Николаев посмотрел на Трегубова.

- Сначала я хотел бы Вам сообщить, что штабс-капитан в отставке Саленко и полковник в отставке Барабанов мертвы.

- Что, что это за чушь? Я недавно видел Николая. А Барабанов, когда он успел умереть? - не поверил словам Ивана отставной майор.

- Саленко был убит у себя дома ночью, после того, как его посетил Барабанов. А самого полковника нашли мертвым на следующее утро, - ошарашил хозяина Трегубов. - Вскрытия Барабанова ещё не было, и мы не знаем, как он умер, а вот Саленко, который делал Вам ежемесячные денежные взносы, зарезали.

- Так Вы знаете про деньги… - пробормотал Николаев. - Кто же его зарезал?

- Мы надеемся, что Вы нас просветите. Почему на Ваших однополчан напал внезапный мор? Три человека за несколько дней. Это как-то связано с Хивой?

- Хорошо, - решился Дмитрий Алексеевич. - Я Вам расскажу, что знаю. Попытаюсь помочь Вам понять, но на это потребуется время.

- Ничего, у нас есть и чай, и время, - ответил Трегубов, показывая всем видом, что он готов слушать.

Николаев задумался, поправил покалеченную ногу, чтобы было удобнее сидеть и пригубил горячий напиток. Затем прокашлялся и начал говорить.

- С чего же мне начать? Уже двадцать лет минуло с той памятной весны, весны семьдесят третьего. Многое забылось с тех пор, но что-то до сих пор словно перед глазами…

По мере рассказа отставного майора у его слушателей как живые вставали картины прошлого. Изнемогающие солдаты, жаркое солнце пустыни и жажда, диковинные ландшафты и вереницы верблюдов. Мужество этих людей вызывало восхищение. Затем невзгоды похода сменились рассказами о стычках с противником. Трегубов и Павлов слушали, как выстраивались отношения между участниками похода. Казалось, что эти люди, такие на вид простые, как сидящий напротив Николаев, не могли быть теми полумифическими персонажами, несгибаемыми воинами, что преодолели адский жар пустыни и захватили Хивинское ханство. Дмитрий Степанович поведал им о собственной судьбе инвалида на пенсии, внезапно оставшегося без привычного армейского уклада жизни с большой семьей на руках. Затем он перешел к событиям последних дней.

- Касательно смерти Долгорукова-Смоленского. Поначалу, после Вашего посещения, я думал, что это случайность, пока ко мне не пришёл Николай Саленко, - говорил отставной майор Николаев. - Это было сразу после Вашего визита к нему. Он примчался ко мне, был очень взволнован и взвинчен: думал, что Вы его подозреваете. Николай во всем признался. Он признался, что оставил Левенцова умирающим, но ещё живым. Говорил, что тот был весь в крови со множеством ранений - явно не жилец. Говорил, что подумал тогда: «зачем умирать вдвоем?». Что он не смог бы протащить тело Фёдора по кладбищу под обстрелом со стены. Что ж, бог ему сейчас судья.