Лера заметила, что липкий ужас вокруг Николая пошёл трещинами. Вот оно что! Самоубийцы сами могут сделать выбор: остаться и мстить или двигаться дальше. Сейчас нужно чуть-чуть помочь…
Пока Зоя уговаривала Николая, Лера потянулась к нему и сняла немного липкого ужаса, отправив его за окно, на далёкий погост. Ещё немножко…
— Вы должны остановить электричку и выпустить всех её обитателей, — услышала Лера слова Зои.
— Какой в этом смысл? Они же все мертвы, — пожал плечами Николай.
— Вы заключили всех этих людей в тюрьму своей обиды. Они должны вернуться на свои погосты, — убеждала Зоя, — тогда у них будет возможность осознать всё и пойти дальше. Убивая здесь пассажиров снова и снова, они больше ничего не смогут… Ту электричку вы не спасли. Спасите эту! Если там, сверху, есть кто-то, то он дал вам второй шанс, за то что вы пожертвовали собой. У ваших убийц такого шанса явно не будет. Остановите электричку!
Николай опустил голову и тяжело вздохнул. Он будто говорил сам с собой и никак не мог сделать свой выбор… Его рана начала зарубцовываться.
Лера подумала, что его надо как-то подтолкнуть к нужному решению. Вздохнув, она начала чертить в воздухе дверь.
— Нет, нет, нет! Стой, — Лёша понял, что она задумала, — там сейчас эта адская сколопендра выползет! Не делай этого!
— Она выползла, потому что я пыталась открыть дверь из нашего мира в тот. А Лимб и создан для того, чтобы открывать двери, — быстро проговорила Лера, сосредоточившись на контуре дверного проёма.
Наконец, работа была завершена: девушка приоткрыла дверь, выдохнула и распахнула её полностью.
Сквозь дверной проём ребята увидели разлапистые ели и поросшую мхом маленькую избушку. Вечерние сумерки пахнули на них прохладой и сыростью старого леса. В окошке, сквозь тюлевые занавески, в мягком жёлтом свете лампадки угадывался силуэт женщины. Подойдя к окошку, фигура замерла, но почти тут же бросилась прочь, чтобы спустя мгновение распахнуть дверь…
Невысокая полненькая женщина в длинном старомодном платье и в косынке застыла на пороге:
— Николаша! Я знала! Знала, что ты придёшь!
Не обращая внимания на ребят, она подбежала к самому дверному проёму и низким от волнения голосом, будто на одном дыхании проговорила:
— Мне сказали, что если очень сильно ждать, то рано или поздно ты придёшь. Я ждала! Каждый вечер свечу на подоконник ставила. И вот он ты! Смотри, наш дом! Всё, как мы мечтали: вырастим детей и в глубинку, на покой. Это сыночки помогли построить, они ко мне приезжают, навещают. Ну, что же ты не идёшь? Почему молчишь?