Она рассы́пала вокруг себя пригоршню порошка, очертив круг:
— Если хотела достать меня ими, то не выйдет. Мама, продолжим! Только давай побыстрее, а то я начала уставать, — обернулась цыганка, растирая грудь. Ей было больно, но она старалась не подавать виду. Красная Сила висела лохмотьями. У Наташи получилось пробить брешь!
— Как скажешь, Донечка. Насколько быстро? Могу прям сразу!
— Давай минут пять дадим нашей красотке, может, всё-таки передумает, — махнула рукой цыганка, разглядывая проём, из которого появилось два длинных оранжевых уса, затем морда с огромной пастью, где торчали мелкие и острые зубы.
Призрачная тварь сделала рывок и вытащила часть своего туловища. Коричневое тело покрыто пластинками. Чёрные провалы глаз выглядят неживыми, будто засохшими. Челюсти мелко дрожат и щёлкают. Первая пара лапок с глухим клацаньем опустилась на землю. Щупальца лихорадочно шарили, выискивая добычу. Повезло ещё, что она выходит к забору и пока не обращает на других никакого внимания…
Лёша вдруг издал сдавленный стон и затрясся всем телом.
— Вроде сильный парень, минут пять должен продержаться, — злобно прокомментировала старуха.
Наташа принялась снова разводить костёр из трав, но поняла, что явно не успевала. Оставив это занятие, она принялась наполнять Лёшу потоками Силы.
Глава 48
Лера снова бросилась к Донке, но сильный удар отбросил девушку и распластал на асфальте…
Сила духа, казалось, оставила её, беспомощные слёзы покатились из глаз: «Всё тщетно, я больше ничего не могу сделать. Как была маленькой, слабой девочкой, такой и осталась… Сначала папа ушёл, потом Макс, и даже маму я защитить не смогла. Я никчёмная староста погоста. Ничего не могу! Все защищают меня, а потом умирают — родные, друзья…
Я не могу потерять Лёшу! Я просто этого не переживу. Полезу в петлю без всякой Донки. Я только всё порчу: весь погост в заточении, Зоя и Миша в Лимбе, Лёша умирает. Какой от меня прок? Без меня им будет даже лучше. Они обязательно придумают, как справиться».
— Остановись, я согласна! — сказала она громко вслух и на четвереньках поползла к удавке. Из рассечённого лба текла кровь и застилала глаза. Лера ползла, будто эта верёвка — смысл всего её существования, её заветный приз…
— Мама, остановись! Видишь, на нашего воробышка снизошло озарение, — бросила цыганка через плечо.
Лера взяла удавку, встала на ноги и подошла к лежащим на земле Зое и Мише:
— Простите меня, что я не была такой хорошей подругой, какой должна была стать для вас. Вы заслужили лучшего. Вернитесь в наш мир! Обязательно возвращайтесь, — она плакала и вспоминала все смешные и грустные моменты, в которых они были вместе.