Ближе к воротам в боку невыносимо закололо, пришлось перейти на быстрый шаг.
— Ты чего, привидение что ли увидела? — удивился Эд, глядя на запыхавшуюся девушку.
— Давай быстрее уедем отсюда! Я тебе всё расскажу по пути, — торопила Лера. Эд больше не спрашивал и завёл машину.
Когда погост растаял вдали, а дыхание выровнялось, оказалось, сложить произошедшее в логический рассказ стало ещё сложнее.
— Я брата зашла проведать. Оказывается что три дня назад было пять лет со дня его смерти… Там бабушка была — через пару могил. Попросила помочь убраться…
— И что? Ты пошла? — спросил Эд как-то зло.
— Ну, да. Она же старенькая, ей тяжело, — ответила Лера чуть растерянно. — Да и работы там на пять минут — оградка-то крохотная, два шага в одну сторону и два в другую. Я таких и не видела. А снега по колено намело, видно, некому помогать старушке.
Эта картина снова встала у Леры перед глазами: глубокий снег до самой лавочки и ни единого следа… Старушка с веником… Не прилетела же она на эту лавочку?!
— Ле-ер? Что дальше? Ты бежала, потому что помогла старушке снег грести? — вывел её из задумчивости Эд.
— Я не знаю, что тебе сказать! Она говорила, как все бабушки, про родню свою, про то, что детей нет, а потом вдруг- про Макса! Сказала, что соседка и знает его, но я её совсем не помню. Мне кажется, она нездорова. Увидела, что я на его могиле была, вот и придумала всё это. А эти сумасшедшие, не знаешь, что и ожидать от них. Вдруг она ножик там припрятала или ещё чего.
— А ничего странного ты там не заметила? — участливо спросил Эд.
«Как хорошо он меня успел узнать за эти два месяца», — подумала про себя Лера, но вслух ответила:
— Знаешь, сумасшедшая на кладбище — это вообще странно! И страшно. Я испугалась.
Эд, положил ей руку на колено:
— Вот поэтому я и не хожу никогда на кладбища — там всегда полно сумасшедших.
Остальную часть пути они ехали молча.
«Что ещё говорила старуха? Что-то про отца. Она его точно знала и знала, что он не самоубийца», — думала Лера, и её волнение не унималось.
Глава 3
Как-то в детстве приехала в гости троюродная сестра отца. Взрослые выпивали на кухне, переговаривались, вспоминали истории из жизни. Мама вообще редко пила, но в тот раз её непривычно замедленная речь явно указывала на то, что домашнее вино сделало своё дело.
Лера с братом катали машинки в коридоре рядом с кухней, поэтому девочка хорошо слышала каждое слово из разговора.
— Знаешь, а я не верю, что Сашка сам, — ответила мама на какую-то фразу сестры. — Не такой человек он был. Иногда даже казалось, что не он сумасшедший, а мы всё. Помнишь, когда на юбилее у тёти Аси были, Саша произнёс тост: «Твой муж бы тебе сегодня сказал: «Аистёнок, вот и стала ты старее, но чем старее, тем ценнее, потому что ты не Аистёнок, а Белый Аист!» Ася рыдала три часа в туалете, помнишь? Мы думали, придётся «скорую» вызывать. Она, когда с мужем познакомилась, пошла в гости с бутылкой коньяка «Белый Аист». А её муж, царствие ему небесное, сказал: «Продолжить бы наше застолье коньячком». Ася зашла аккурат после его слов. Он и выкрикнул: «Женюсь!». И сдержал слово: поженились, хотя оба немолодые были. С тех пор он её Аистёнком и звал. Это знали все, но почему он её так звал — никто! До того юбилея… Генку-то её, уже четыре года как похоронили.