Платибелодоны Гереева… В памяти всплыли записи из бестиария. Исполинские твари размером с двухэтажный дом, покрытые бронёй, непробиваемой обычными снарядами. Их отличала от обычных платибелодонов врождённая антимагия, как у муравьидов, но физическая мощь и устойчивость делали их живыми таранами. Семьдесят магов, конечно, сила, но против этих гигантов это мясорубка. Обычно от таких чудовищ просто уходили и не ввязывались в бой.
Я застыл. Мой взгляд метнулся на те плато.
У «Грозы» я видел лишь слабые вспышки взрывов, маленькие огоньки. Потом я посмотрел в сторону «Ливня» — там вовсю полыхало магическое сражение.
Два сигнала.
Два крика о помощи.
Опять этот выбор.
Но ничего, я помогу и тем и другим, вопрос лишь с кого начать?
«Гроза» держалась только на артиллерии и мужестве экипажа. «Ливень» мог выстоять дольше, но если исполинские монстры прорвут строй, там будет ужас.
Логика была безжалостной.
«Гроза» была уже почти потеряна. Их шансы ничтожны. «Ливень» же, уничтожив громил, мог завершить зачистку плато и сохранить семьдесят сильнейших магов империи.
Опять эта людоедская арифметика.
Теория вероятностей.
Цена жизни против стратегической ценности.
Внутри всё кричало.
Я ненавидел себя в этот момент. Ненавидел этот мир, эту войну, эту необходимость выбирать.
— Курс… на «Ливень».
Глава 19
— Фердинанд, нам нужно вниз, и быстро! Обычный спуск займёт вечность!
— Пытаемся, Кирилл! — ответил Цеппелин, заменяя у штурвала Мирославу. — У дирижабля повреждён корпус, три баллона пробито, мы итак на пределе! Резкое снижение может добить обшивку!
Дирижабль с тяжёлым стоном накренился, набирая ход.
Меня осенило: воздух! Можно попробовать тот же фокус, что и при подъёме на высоту.
— Мирослава, — обратился я к спутнице Цеппелина. — Мне нужны все воздушники! Кто свободен, пусть идёт на открытую палубу. Ты же сможешь с ними создать направленный поток⁈ Что-то вроде аэродинамического купола! Я хочу, чтобы воздух стал для нас парашютом и парусом, а не стеной!
Девушка лишь коротко кивнула и, не говоря ни слова, ринулась исполнять приказ. Через мгновение воздух за окном рубки застыл, а потом закружился, сгустившись перед носом дирижабля как гигантский клин. Это было сродни тому, как гоночный болид использует свою форму для снижения сопротивления.
— Чёрт возьми, это гениально! — прошептал Цеппелин, ощущая, что штурвал стал послушнее. — Вперёд! Пикируем!
«Гордость», подхваченная воздушным потоком, ринулась по спирали вниз. Это не было падением. Хотя давление за бортом нарастало, магический купол принимал основной удар на себя, заставляя воздух плавно обтекать корабль.