Идея была подхвачена мгновенно.
Я видел, как аристократы, обычно грызущиеся за малейшую привилегию, с какой-то странной, почти ритуальной торжественностью начали подготовку к жеребьёвке. Кто-то принёс сухой травы и нарезал на соломинки разной длины. Их связали в пучок и вынесли в круг. Не было ни очереди по знатности, ни споров. Граф, князь, простой барон — все тянули по одной.
Кому-то доставалась короткая: маг молча отходил в сторону, сжимая её в кулаке.
Кому-то длинная: облегчённо выдыхал, а в глазах загорался огонь.
Процесс прошёл на удивление спокойно и по-деловому. Когда соломинки закончились, девяносто семь человек с длинными соломинками вышли вперёд. Среди них был и молодой воздушник, и седовласый патриарх, и окрепшая после магического лечения Соня, и капитан Пилютов, оставшийся без дирижабля, но не желающий оставаться за бортом предстоящего опасного приключения.
Я обвёл их взглядом.
— Девяносто семь… — произнёс я. — Места на «Гордости и 'Мороси» хватит. Остальных на борт возьмёт «Ливень», как только Черепанов его отремонтирует. Но, повторюсь, это добровольная миссия, из которой можно не вернуться.
В ответ вышедшие вперёд маги молча вытянулись в струнку. Их взгляды говорили красноречивее любых слов.
Остальные, те, кому не повезло, не роптали. Они просто кивнули. Один из них, князь Дубов, хрипло сказал:
— Мы обеспечим прикрытие лагеря. Спите спокойно, ваше сиятельство.
И его слова были бальзамом для уставшего за последние дни тела.
А завтра утром предстоял последний решительный бросок. Бросок в неизвестность…
Глава 22
Вихрь перехода стих, оставив после себя оглушительную тишину. Давление в ушах, знакомое по предыдущим прыжкам, в воздушном секторе на этот раз не пришло.
Я стоял на капитанском мостике «Гордости графа» и видел, что корабли вышли в ничто.
Восьмое кольцо миров не было похоже ни на что из виденного мною ранее. Ни тебе парящих островов, ни лазурного океана над головой, ни гигантских облаков. Лишь бескрайняя тёмно-фиолетовая пустота, пронзённая бесчисленными холодными звёздами. Они были везде. Иллюзия верха и низа исчезла, и наш дирижабль словно завис в центре исполинской чёрной космической пещеры.
— Доклады о состоянии атмосферы! — услышал я голос Цеппелина.
— Ветра нет! — доложила Милослава, стоявшая у измерительных приборов. — Давление шестьсот миллиметров ртутного столба.
— Соответствует высоте двух километров, — задумчиво произнёс Фердинанд, всматриваясь в звёздное небо под нами. — А что слышно на палубе?
Кучумов тут же вышел из рубки и через полминуты вернулся.