— Пожалуй, что так, — задумчиво кивнула журналистка, — что ж, ваше сиятельство, больше у меня вопросов нет.

— Отлично, — я звонко хлопнул в ладони, — мне понравился наш разговор, Алина, но хочу заранее предупредить. Если в печати он появится в искаженном виде, мы вновь с вами встретимся, но, боюсь, вторая встреча вам понравится куда меньше. Хотя нет, не получится, потому что оперативники ИСБ наверняка окажутся быстрее меня, — я широко улыбнулся, а вот Горностаева вздрогнула.

Как я и предполагал, видимо, что-то в тексте она уже планировала менять. Ну-ну, пусть пытается, боюсь, после такого ей придется писать письма из мест не столь отдаленных, ха-ха. И это если наш государь будет в хорошем настроении.

— Я поняла вас, граф, — Горностаева встала и, коротко поклонившись, покинула кабинет.

До выхода ее проводят, Василий уже давно нанял дополнительных слуг, которые могли чуть больше, чем обычные горничные.



* * *

Покинув дворец этого странного графа, Алина еще минут десять приходила в себя. Внешне спокойная, внутри она была словно кипящий вулкан, а всё из-за непробиваемости этого мерзавца. Уже когда империя посредством Бестужева ударила по Польскому королевству, в груди девушки проснулись первые огоньки недовольства, а дальше всё лишь усиливалось. Алину воспитывали в любви к миру, и девушка просто не могла понять, как такое возможно, убивать кого-то. Да, возможно, поляки совершили какие-то ошибки, возможно, нарушили какие-то законы, но чем плох суд?

Алина многого не понимала, но свою работу девушка сделала, записала материал, а дальше пусть редактор занимается.



* * *

Хладоград. Полчаса спустя.

— Ну как тебе эта журналистка, брат? — Анжелика уставилась на меня с хитрой улыбкой, — растопила ледяное сердце девичья красота, да?

— Да куда там, — я налил себе кофе, — просто мне стало интересно, какие она вопросы будет задавать. В целом ничего особенного, хотя пару раз ей все же удалось меня удивить. Правда, не скажу, что приятно, слишком у этой особы странные взгляды касаемо некоторых вещей.

— О, это бич современной журналистики, — сестра хихикнула, — привыкай, брат, теперь тебе придется часто с ними общаться. Это персидская компания никого не интересовала, ведь, по мнению просвещенных европейцев, дикари дрались с дикарями, а вот польская кампания — совсем другое дело. Особенно после того, как Вы ударили по британцам. Они ведь считают себя повелителями мира, а Вы взяли и выкинули их из целого государства. А то, что это сделал ты, Алексей, уже все знают, все кому надо.

— Да и плевать, — я усмехнулся, — знаешь, Анжелика, я не вижу смысла переживать по поводу того, что будет дальше. Сегодня я продолжу заниматься стеной вокруг Хладограда, да и завтра тоже. Наш клан потихоньку будет двигаться вперед, и это, пожалуй, главное. Ну а когда к нам придут незваные гости, мы решим этот вопрос, сестра, и решим кардинально, — допив кофе, я покинул зал и направился в сторону окраины, где меня ждала стена. Дня за три я покончу с ней, и мой город обретет еще одну линию защиты, что есть очень даже хорошо.