Ментальное воздействие без амулета-защиты — это как бить по открытой ране. Больно. Эффективно и безжалостно.

— Мне кажется, — прошипел я, глядя ему прямо в глаза, — ты хочешь покончить с собой.

Слова не были важны. Важна была воля, вложенная в них. Приказ, закрученный в спираль внушения, вбитый молотком в самое основание его сознания.

Корсаков задергался сильнее. Его рот открылся в беззвучном крике. Я видел, как что-то в его глазах сломалось — момент, когда его воля капитулировала перед моей, когда внушение захлестнуло его собственные желания.

Его рука метнулась к внутреннему карману пиджака.

Да. Работает. Он сопротивляется — вижу по напряжению в мышцах, по тому, как дрожат пальцы, — но не может остановиться.

Пистолет появился в его руке — маленький, элегантный, явно дорогой. Рука медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, поднялась к виску. Дуло коснулось кожи.

Корсаков борется. Я видел это. Слезы текли по его окровавленному лицу, смешиваясь с кровью. Губы шевелились, что-то бормоча, но рука все равно не опускалась.

— Давай, — прошептал я, не ослабляя ментального давления. — Сделай это. Ты же хочешь. Сильно хочешь.

Палец лег на спусковой крючок… Давай… еще немного…

И тут что-то с силой врезалось мне в бок.

Удар выбил из меня весь воздух и сбросил с Корсакова. Я покатился по полу, теряя ориентацию на мгновение, но быстро собрался и вскочил на ноги.

Сбивший меня охранник — здоровенный детина с бритой головой и шрамом через всю щеку — не обращал на меня внимания. Весь его фокус был направлен на Корсакова.

Тот всё ещё лежал на полу, поднимая пистолет к виску. Рука дрожала, лицо искажено от натуги — он боролся, отчаянно пытался остановить себя, но мой приказ был сильнее.

Охранник метнулся вперёд и ударил ногой по руке хозяина.

Пистолет вылетел из пальцев Корсакова, со стуком отлетел в сторону, скользнул по полу к разбитому столу.

Но Корсаков не остановился.

Его рука, освободившаяся от пистолета, нырнула к поясу. К ножу в кожаных ножнах. Пальцы нащупали рукоять, потянули оттуда лезвие и…

— Чёрт! — охранник понял.

Приказ не исчез. Корсаков просто искал другой способ выполнить его.

Детина не раздумывал. Размахнулся и с силой врезал кулаком Корсакову в висок. Один раз. Жёстко. Точно.

Глаза хозяина закатились, тело обмякло, рука соскользнула с рукояти ножа.

Он был в отключке.

Охранник тяжело выдохнул, затем поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было бледным, в глазах читалось желание порвать меня на тысячу маленьких менталистов.

— Теперь ты, — прохрипел он, сжимая кулаки. — Иди-ка сюда…