А потом взорвались телекинезом.
Невидимая сила подхватила меня, многократно усилив импульс прыжка. Я не просто оттолкнулся — меня выстрелило, как из пушки. Тело выгнулось дугой, мир размазался в полосы света и тьмы.
Я летел.
Через весь ринг. Над защитным барьером. Через пустое пространство над головами людей в первых рядах, которые вскрикивали и отшатывались.
Прямо в ложу Корсакова.
Глава 10 Без остатка
Полет длился вечность и мгновение одновременно.
Мир размазался в полосы света и тьмы, лица внизу превратились в размытые пятна, а крики толпы слились в единый рев. Я летел, как снаряд, выпущенный из пушки, и единственной мыслью было: «Только бы не промахнуться».
И, кажется, не промахнулся.
Ложа Корсакова приближалась с ужасающей скоростью. Я успел увидеть его лицо — сначала озадаченное, потом искаженное ужасом, когда до него дошло, что происходит. Он попытался отшатнуться, поднять руки в защитном жесте, но было поздно.
Слишком поздно.
Я врезался в него всем весом, коленом вперед.
Послышался противный хруст. Нос Корсакова буквально взорвался под моим ударом. Кровь брызнула фонтаном, заливая его лицо, мой ботинок, дорогую обивку кресла. Он взвыл — высоко, пронзительно, как зарезанная свинья — и попытался схватиться за лицо.
Я не дал.
Мы рухнули на пол ложи в клубке конечностей. Тяжелый стол с бутылками опрокинулся, разбрасывая осколки стекла и брызги дорогого алкоголя. Я оказался сверху, придавив Корсакова весом своего тела, и немедленно схватил его за горло.
— Сука, — выдохнул я, и в моем голосе не было ничего человеческого. — Думал, что выиграл?
Его глаза расширились. Кровь текла из разбитого носа, заливая рот, из-за чего дыхание превратилось в бульканье. Он попытался что-то сказать, но я сжал сильнее, отрезая слова.
За спиной я слышал крики. Охранники его ложи среагировали мгновенно — тяжелые шаги, лязг оружия, чьи-то приказы. Секунд тридцать, не больше, прежде чем они вмешаются.
Надо было действовать быстро.
Мой взгляд упал на шею Корсакова. Там, под белоснежным воротником рубашки, виднелась тонкая серебряная цепочка. Амулет, блокирующий ментальное воздействие…
Но сейчас защита ему не поможет.
Я рванул цепочку одним резким движением. Металл впился в его кожу, оставляя тонкий порез, а затем лопнул.
Корсаков понял, что произошло. Его глаза расширились до предела, и он попытался вырваться, задергался подо мной как рыба на суше. Но я держал крепко, вкладывая в хватку всю ярость последних месяцев.
Амулет на моей груди вспыхнул жаром. Эфир, и без того истощенный после боя, откликнулся болезненной волной. Я собрал остатки силы, сфокусировал их в острие воли и направил прямо в его сознание.