— Выше на тридцать пять градусов и двадцать пять метров по прямой, — продолжал он вести за собой отряд.

— Ну, Назар! Аналитик хренов! Если опять упремся в дерево, я лично составлю для тебя программу тренировок!

— Мы почти на месте, Иван Никифорович! — возразил паренек.

— Ну-ну! Посмотрим!

Когда они достигли нужного места, Астай скомандовал туманнику накинуть доспех, а сам приложил ухо к потолку, прислушался.

— Астай, а десять раз по десять, еще четыре по десять и восемь — это сколько? — донеслось снаружи.

— Сто сорок восемь.

— А это много или мало?

— Мало.

Сказав это, пейрам зажал себе рот, а на лбу мгновенно выступила испарина. Его подельники застыли в изумлении:

— Иван Никифорович, это все еще в рамках плана или мы отклонились от него? — аналитик все никак не мог взять в толк, что сейчас произошло. Впрочем, так же и остальные.

Спохватившись, Астай рявкнул:

— Начинаем! — и первым пробил стенку, отделявшую их от тех, кто находился снаружи.

Златан, ставший свидетелем странного разговора, застыл в изумлении, когда земля взорвалась под шатром, а оттуда никто не появился. Но когда начали падать его люди один за другим, быстро смекнул, что здесь работает сильный туманник.

Двое телохранителей барона — граверы семнадцатого и восемнадцатого рангов, спешно закрыли господина своими телами.

— Убейте! Убейте их всех! — кричал барон, как умалишенный.

Его люди падают замертво, как безвольные куклы. Им режут глотки, отрывают головы и конечности. Происходит громкий хлопок, и огромная туша телохранителя валится с ног, а в его груди зияет сквозная дыра, размером с кулак.

Мгновенно оценив опасность, Златан бросается в сторону. Вовремя. На том месте, где он только что стоял, падает и второй гравер, словивший чудовищную пулю.

На холм взбираются его люди, спешат защитить своего господина, но Златан берет инициативу в свои руки. Он только что едва не попрощался с жизнью. А самое ужасное — даже не видел лиц нападавших. Обезумев от мысли, что мог погибнуть так бесславно, Златан обрушивает на врага разрушительную мыслеконструкцию «Смерть», вкладывая в нее все свои внутренние резервы, приправляя всепоглощающей лютой ненавистью.

Осязаемая волна голубого света мгновенно расходится в стороны. Люди на холме хватаются за головы (только на это их хватает). Сомкнутые в напряжении челюсти не позволяют произнести ни звука. Из глаз текут слезы и кровь, из ушей — спекшиеся мозги. А затем просходит взрыв черепной коробки и они, обезглавленные, валятся на землю.

Но Астая уже и след простыл. Сорвав со Стивена прочные оковы, он сгреб пса в охапку и тем же путем отступил вместе с бестолковыми подельниками.