Лидия Ивановна удар держала со стойкостью профессионального бойца, и молодым то и дело приходилось идти на уступки. Невеста даже подумывала подключить подкрепление в виде своих родителей, но опасалась, что те примут противоположную сторону, и отбиваться придется с удвоенной силой.

И вот Саша стоит перед тяжелым дубовым сундуком, сделанным руками Диминого прадеда, и смотрит на древнее, раз в пять старше ее самой, платье. В голове зациклился диалог, произошедший пять минут назад, когда Лидия Ивановна позвала «кое-что посмотреть».

– Семейная реликвия, – загадочно заявила она, увлекая детей в свою спальню. С явным усилием отворила сундук и достала платье, которое, казалось, было не легче крышки. – Передается от невесты к невесте. Вот и Димушку моего дождалось, – смахнула она накатившую слезу.

– Ну уж нет, – твердо сказала Саша.

От жесткого тона невестки узкие глаза Лидии Ивановны округлились. До этого свои границы девушка отстаивала мягко, стараясь найти компромисс.

– Это как это? – растерянно прошептала Лидия Ивановна. – Платье это прабабка свекрови спасла из усадьбы Чапских после революции. Подвенечное самой Юзефины Чапской, – женщина выдержала небольшую паузу и продолжила: – Несколько поколений его прятали, берегли. В нем выходили замуж и я, и свекровь. Бабка и прабабка свекрови-то, конечно, на публике не надевали: времена для платьев аристократских были не те. Но все одно символически в день свадьбы примеряли. А теперь твоя очередь, – она кивнула, будто сказанное должно было убедить Сашу в необходимости соблюсти традицию.

Девушка с неприязнью думала о полуторавековом наряде, не знавшем химчистки, зато помнящим минимум пять пар чужих подмышек. Она представила, как нелепо будет смотреться во главе деревянного стола, выставленного во дворе деревенского дома, в платье графини.

– Вот так, – отчеканила Саша. – Яв этом, – она сделала выразительную паузу, – замуж выходить не буду! – и, выдохнув, резко развернулась и вышла из спальни, а потом и из дома.

В лицо ударил порыв свежего ветра, охлаждая разгоряченную голову.

Саша уже жалела о своей резкости, однако сил на уговоры и компромиссы не осталось. Она чувствовала: уступит – и окончательно отдаст нити своей жизни в костлявые руки свекрови.

Следом за невестой выбежал Дима и в первый раз за время подготовки к свадьбе принял сторону матери. Именно в том вопросе, который Саше казался принципиальным.

Они сидели на двухместных деревянных качелях, которые жених методично раскачивал, упираясь ногами в землю, и смотрели в усеянное звездами небо.